Б.И. Горбачёв, старший научный сотрудник, канд. физ.-мат. наук,
специально для NuclearNo.ru,
26 апреля 2010

Чернобыльскую аварию спровоцировал... наш киевский земляк?

Краткий вариант этой статьи под названием "Последняя тайна Чернобыльской катастрофы" был опубликован в киевской газете "Зеркало недели" 24 апреля 2010 г., № 16 (796). В настоящей публикации приводится расширенный текст этой статьи, написанный специально для NuclearNo.ru

Шила в мешке не утаишь
(Народная поговорка)

26 апреля 2010 г. минуло 24 года после Чернобыльской катастрофы. За это время было предложено свыше 110 версий её причин. Среди них есть версии научно разумные, есть спорные и есть просто фантастические. Авторы последних версий ещё раз доказали, что полёт человеческой фантазии не имеет границ. Их версии охватывают широчайший диапазон причин, который начинается от подложенной в реактор атомной бомбы и кончается экстрасенсорным воздействием инопланетян на мозги дежурной смены.

Это может показаться совершенно невероятным, но автор именно последней, самой фантастической версии об инопланетянах, оказался гораздо ближе к объективной истине, чем все остальные. По-видимому, его интуиция, явно не уступающая по своей глубине женской интуиции, точно подсказала, что такая грандиозная катастрофа могла произойти только из-за вмешательства "небожителей". Но откуда они взялись и как вмешались, из этой версии было неясно.

И только через 20 лет после аварии выяснилось, что на мозги дежурной смены действительно воздействовал вполне реальный и давно знакомый автору "небожитель" - наш соотечественник, живший, конечно, не буквально на небе, а на "небе" социальной лестницы. И воздействовал он на мозги 5-й смены 4-го блока не экстрасенсорными методами, а вполне материальными - при помощи факса и правительственного телефона. А теперь изложим всё по порядку.

Авария на Чернобыльской АЭС

Ещё раз напомним, что на уровне научных знаний сегодняшнего дня картина Чернобыльской аварии в очень кратком изложении представляется следующей. Непрофессиональные действия персонала 4-го блока ЧАЭС, предпринятые во время подготовки и проведения чисто электротехнических испытаний на турбогенераторе № 8 и выразившиеся в систематическом и грубом нарушении Регламента, привели реактор в неуправляемое состояние. В нём, естественно, началась неуправляемая цепная реакция, которая закончилась его тепловым взрывом. А его многочисленные автоматические защиты, среди которых, разве что, не было только "защиты от дурака", не спасли аварийный реактор, так как были отключены ещё ранее персоналом же, "чтобы:не препятствовали проведению испытаний".

Но думается, что в данном случае не помогла бы и "защита от дурака", ибо любую защиту, созданную одним человеком, другой человек, знающий и сильно заинтересованный или жёстко понукаемый начальниками, сможет всегда отключить, обмануть или обойти.

Думается также, что даже самые принципиальные наши оппоненты согласятся с тем, что если оперативный запас реактивности (ОЗР) становится меньше 15, то реактор РБМК-1000 надо срочно глушить, так как создатели реактора не могут гарантировать безопасность его управления в таком режиме. Об этом недвусмысленно было сказано и в Регламенте:

"При снижении оперативного запаса реактивности до 15 стержней реактор должен быть немедленно заглушен".

А испытатели на 4-м блоке продолжали работать, когда ОЗР уменьшался последовательно с безопасных 30 стержней до 17, 12, 7 и даже до 0-2 стержней.

Работать в таких условиях - это всё равно, что ехать в автомобиле по оживлённой улице, бросив руль и тормоза. Поэтому катастрофа была неминуемой. А чуда не произошло. Конечно, испытатели не хотели взрывать реактор, а просто хотели побыстрее выполнить 4-х часовую программу многообещавших электротехнических испытаний.

С профессиональной точки зрения это была авантюра в чистом её виде. Более того, это была и уголовщина в чистом виде. Ибо за такое обращение с реактором полагалась уголовная ответственность по общему обвинению "утеря контроля за ядерно-опасным объектом". Она наступала даже в том случае, если бы дело не закончилось катастрофой. И те из 12-14-ти человек, кто собрался в ночь на 26 апреля 1986 г. на пульте управления 4-го блока (БЩУ-4) и имел допуск к управлению реакторами, об этом прекрасно знали, ибо в своё время перед вступлением в должность давали соответствующие подписки в соответствующих органах. Так что будет вполне справедливо сказать, что Чернобыльская катастрофа произошла из-за уголовного обращения с реактором.

Что их толкнуло на это?

Все официальные Комиссии на этот принципиальный вопрос ответа не нашли, а, по-моему, и не искали. Как, впрочем, и на многие другие. Более того, создалось впечатление, что они вообще стараются все подобные вопросы дипломатично обойти.

Наш же поиск ответа начался с выяснения, кто конкретно отдал приказ на подъём мощности реактора после того, как реактор "сел в ксенон-йодную яму"? Многие исследователи и ветераны ЧАЭС высказывали предположения, что в той ситуации это мог быть или начальник смены блока (НСБ), или ЗГИС-2, или директор ЧАЭС. Но:

"Кто дал команду на подъём мощности - этого я не знаю... была команда поднять мощность до 200 мегаватт и они подняли мощность".

Эта фраза взята из показаний Ю. Трегуба - начальника вечерней смены 4-го блока, добровольно оставшегося на ночную смену, чтобы помочь ей при проведении электротехнических испытаний, если такая помощь понадобится.

Такое же "незнание" показали и другие свидетели. И хотя их показания вроде бы прекрасно совпадают, согласитесь, ведь так не скажешь о своих хорошо знакомых начальниках, два из которых стоят рядом и громким голосом отдают распоряжения. Сам же ЗГИС-2 и на Чернобыльском суде, и позже, когда ему уже ничего не грозило за любые признания, всячески отнекивался от такой "чести". Он говорил, что в момент провала мощности реактора (00 часов 28 мин) он отсутствовал на БЩУ-4, и появился там только в 00 часов 35 мин, когда дежурная смена уже начала подъём мощности по чьему-то приказу. А он только дал своё согласие на её подъём до 200 Мвт.

Все эти показания выглядели как-то загадочно, если не противоестественно. И тут вспомнилось, что ещё в 90-е годы при анализе этого вопроса меня заинтриговала ещё одна загадочная фраза в рассказах ветеранов ЧАЭС, которая не нашла тогда естественного объяснения:

"Однако подали команду на поднятие мощности вторично. А повторные команды выполняются беспрекословно".

Если всему этому верить буквально, то получается, что персонал 4-го блока, который юридически отвечал за безопасность реактора своей головой, не знал(!), чьи авантюрные приказы он выполняет. А опытный ЗГИС-2, даже не поинтересовавшись, кто так бесцеремонно вмешался в его полномочия руководителя испытаний, сразу и безропотно согласился выполнять заведомо преступный приказ (!), да ещё неизвестного ему лица (!!), да ещё отданный дважды (!!!).

Естественно, напрашивался вопрос, возможно ли такое вообще на ядерно-опасном объекте? "Ой, да пусть они нас не смешат!" - могут в ответ воскликнуть ветераны ЧАЭС - "Любые устные распоряжения по телефону на любой АЭС в те времена записывались на магнитофонную ленту и дублировались в сменных журналах начальника смены блока, старшего инженера управления и т.д. В них записывались сам приказ, кто, когда и по какому случаю его отдал, а также все действия исполнителей по его выполнению с их личными подписями. Поэтому "не знать" автора "двойного приказа" они просто не могли. Скорее всего, уже после аварии всех испытателей "убедительно попросили" не оглашать эту высокую фамилию. Вот они старательно и выполняют эту "просьбу" уже 24 года".

Да, но тогда эту загадочную фамилию можно найти в сменных журналах! Где же они? А они, оказывается, куда-то исчезли сразу после аварии! Прямо детектив в духе Агаты Кристи. Однако эти факты, а также явное игнорирование этого важнейшего обстоятельства в материалах официальных Комиссий делали очевидным, что кто-то пытается эту фамилию скрыть от общественности.

Долгое время автор подозревал в отдаче "двойного приказа" директора ЧАЭС. И для этого были свои основания, которыми нельзя было пренебрегать. И я хотел, было, их опубликовать, но останавливало то, что ни один ветеран ЧАЭС в частных разговорах не указал на него как на автора "двойного приказа". А на мои прямые вопросы отрицательно качали головой и выразительно поднимали глаза вверх. Мол, бери выше!

К тому же на то, что действительно надо было "брать выше", указывал один малозаметный факт, на который до сих пор практически никто не обратил внимание. А именно тот факт, что на Чернобыльском суде, несмотря на все превеликие соблазны у следствия, ни директору ЧАЭС, ни главному инженеру ЧАЭС (ГИС), ни начальнику ночной смены станции (НСС), ни ЗГИС-2, ни НСБ-4, обвинение в отдаче "двойного приказа" предъявлено не было! А это означало, что у следствия имелись прямые доказательства, что это были не они.

Закулисный "толкач" Чернобыльской катастрофы

Так отпали кандидатуры директора ЧАЭС, ГИС, НСС, ЗГИС-2 и НСБ-4. Тогда кто же своим "двойным приказом" толкнул персонал 4-го блока на этот страшный ядерный риск? Все официальные Комиссии не дали ответа и на этот принципиальный вопрос. Они его просто проигнорировали, как будто этого важнейшего вопроса не существует в природе. Полуофициальные материалы тоже.

Лишь в год 20-летия Чернобыльской катастрофы на официальном сайте партии "Единая Россия" (24.04.2006 16:47 МСК Версия для печати) по этому вопросу осмелился пооткровенничать участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС В. Комаров. Он пока единственный из бывших эксплуатационщиков, который набрался мужества дать публично показания по этому вопросу. Затем его интервью в более широком изложении опубликовали некоторые другие СМИ.

До аварии В. Комаров работал заместителем директора по науке на Смоленской АЭС, а после аварии возглавлял экспертную Комиссию при Генпрокуратуре СССР, определявшую причины и виновников Чернобыльской катастрофы, а позже возглавлял хорошо известное в 30-км зоне отчуждения предприятие "Комбинат".

Но главное не в том, что он где-то работал или что-то возглавлял. Главное в том, что, работая в этой Комиссии, он как специалист имел доступ к подлинникам практически всех первичных аварийных документов, которые вошли в уголовное дело по Чернобыльской аварии. Показания таких людей имеют непреходящую историческую ценность, т.к. дают возможность хотя бы в четверть глаза заглянуть в материалы, которые скрывают от научной и международной общественности до сих пор. Скрывают даже от МАГАТЭ, на авторитет которой так любят некритично ссылаться наши оппоненты.

Но лучше будет прямо процитировать В. Комарова, приоткрывшему нам прямо из материалов уголовного дела очередную "последнюю тайну" Чернобыльской катастрофы. Цитаты настолько выразительны, что в комментариях не нуждаются, но требуют некоторых уточнений непринципиального характера. Итак:

"В начале 80-х годов при ЦК КПСС был создан сектор по надзору за АЭС. В сектор входили В. Марьин и Г. Копчинский, подчинявшиеся секретарю ЦК КПСС В. Долгих. Но чиновники из сектора занимались не безопасностью, а активно вмешивались в оперативное управление станциями, что и привело к катастрофе".

"Я прослушал записи всех телефонных переговоров и просмотрел все телексы, полученные на щите управления 4-м блоком Чернобыльской АЭС... телекс был продублирован телефонным звонком из ЦК КПСС. Прямо на щит управления позвонил Г. Копчинский...".

Вот Вам и независимое подтверждение отдачи "двойного приказа", а также фамилия его автора.

"Руководитель вывода 4-го блока в ремонт заместитель главного инженера А. Дятлов и оперативный персонал понимали, что делать этого (подъём на мощность после провала до нуля, после чего реактор "садится в ксенон-йодную яму" - авт.) ни в коем случае нельзя. Десяток инструкций и регламент по эксплуатации реактора категорически запрещали подобные действия! Но Дятлову на щит управления позвонил тот же Копчинский, работник всесильного ЦК КПСС, и приказал выводить 4-й реактор на мощность..."

"Находясь за щитом управления, Дятлов ясно видел, что реактор находится в йодной яме, что он неуправляем. Но, видимо, всё же надеялся, что "проскочит", и поэтому решил выполнить приказ из Москвы. Ведь Копчинский сказал буквально следующее: "Проводи проверку! Или ты уйдешь на пенсию, или будешь главным инженером новой Чернобыльской АЭС-2"".

Здесь под ЧАЭС-2, скорее всего, подразумевались 5-й и 6-й блоки ЧАЭС, которые тогда ударно строились.

А теперь приведём цитаты из более подробного текста интервью В. Комарова, взятые из газеты "Информпространство", № 6, 2006 г.:

"... - Как стали известны подробности этого разговора?

- Я лично слышал эту запись, когда возглавлял экспертную Комиссию по подготовке обвинительного заключения. Все разговоры и звонки на Щите управления АЭС записывались. Дятлов вскоре умер в тюрьме (не в тюрьме - авт.), а Копчинский живет сейчас в Киеве".

(Уточним, что на момент аварии последний занимал должность заведующего отделом атомной энергетики Бюро Совета Министров СССР по топливно-энергетическому комплексу - авт.).

"- Но чем руководствовался Копчинский?

- ...скорее всего, таким образом, этот человек, до отъезда в Москву работавший замглавного инженера по науке именно на Чернобыльской АЭС, просто демонстрировал свои аппаратные возможности. Показывал, что, сидя в Москве, в кабинете на Старой площади, он по-прежнему управляет станцией" ...

"- Сколько же стержней осталось в активной зоне реактора в момент катастрофы?

- Полтора".

Свидетели подтверждают

В 1996 г. такую же цифру (2 "эффективных" стержня в активной зоне реактора перед взрывом) обнародовали учёные "Курчатовского института", НИКИЭТ и ВНИИАЭС в своих официальных публикациях.

Эту же цифру в своих воспоминаниях подтверждает и другой участник ликвидации последствий Чернобыльской аварии В. М. Федуленко, работавший тогда начальником лаборатории теплотехнических расчётов канальных реакторов в отделе 33 Института Атомной Энергии им. И.В. Курчатова:

"Рассматривая ленты ДРЕГ, Калугин обнаружил запись оперативного запаса реактивности перед взрывом: всего 2 стержня. Это катастрофическое, грубейшее нарушение Технологического Регламента: при снижении запаса реактивности до 15 стержней реактор должен немедленно быть заглушен. А перед взрывом он работал при 2-х стержнях".

Речь здесь идёт об А.К. Калугине, работавшем тогда начальником отдела канальных реакторов промышленных уран-графитовых и РБМК. Так назывался 33-й отдел.

Особую, исторически непреходящую ценность показания А. Калугина приобретают по той же причине, что и показания В. Комарова, - он "рассматривал" подлинные ленты ДРЕГ утром 28 апреля 1986 г. прямо в бункере директора ЧАЭС. Т.е. он был последним учёным, физиком, специалистом именно по реакторам РБМК-1000, который имел возможность изучить подлинники распечаток ДРЕГ. С тех пор подлинники аварийных документов никто из известных учёных-физиков не видел. А все официальные Комиссии работали с их "копиями", которые уже в 1986 г. вызвали у специалистов ВНИИАЭС сомнения в их аутентичности. Но это отдельный вопрос, который здесь не рассматривается.

Если В. Комаров точен по сути, то многое проясняется ...

Если свидетельства В. Комарова в отношении "двойного приказа" Г. Копчинского точны по сути, (а в этом нет сомнений), то получается, что Чернобыльскую аварию спровоцировал наш земляк - бывший и нынешний киевлянин. "Хороший подарок" преподнёс он родному городу и всему Полесью! Интересно, мучает ли его совесть? И почему он не приехал на Чернобыльский суд и не взял на себя свою часть вины? Или хотя бы выступил на нём в качестве свидетеля, показания которого облегчили бы вину осуждённых. Ведь суд, по сути, повесил на них и его вину, ибо по законам того времени отдавший "двойной приказ" в нарушение Регламента несёт полную ответственность за его последствия.

Мы с ним знакомы давно, ещё с 60-х годов, и имеем общих друзей по работе на атомном реакторе в киевском Институте ядерных исследований. И даже один раз сыграли в шахматы. Нас тогда ничего не разделяло. В последний раз мы с ним общались уже через много лет, в апреле 2001 г., в Киеве в Украинском доме на Международной конференции, посвящённой 15-й годовщине Чернобыльской катастрофы. Там была официально представлена наша реалистическая версия её причин и обстоятельств. Из неё следовало, что, официальные версии, в том числе и та, которую Г. Копчинский представлял на этой конференции, и та, которую представил его друг Н. Штейнберг от имени ГПАН в 1991 г., ошибочны. И что т.н. "конструкционные недостатки" реактора к причинам аварии не имеют никакого отношения. И что к аварии привели только непрофессиональные действия персонала. Из нашего доклада с очевидностью следовала необходимость официального пересмотра обстоятельств и причин Чернобыльской аварии на современной документальной базе, что и было официально проделано в только в 2006 г.

Он присутствовал на нашем докладе и даже невнятно пытался его оспорить, но председатель секции академик В. Кухарь не дал ему пространного слова "из-за отсутствия времени на дискуссии".

На другой день на заключительном пленарном заседании мы встретились снова и разговорились. И тогда он привёл мне свой "гениальный" контрдовод, мол, раз персонал не хотел взрывать реактор, значит, персонал ни в чём не виноват. Откуда следовало - раз реактор взорвался против воли персонала, но из-за его непрофессиональных действий, значит, персонал "хороший", а реактор "плохой" и в этом вся причина. Для человека, имеющего высшее инженерно-физическое образование, такая логика выглядела явно неадекватной.

В 2002 г. после выхода моей статьи "О причинах Чернобыльской аварии нам врали 15 лет" на страницах газеты "Зеркало недели" мы с ним обменялись полемически весьма острыми статьями. Но сразу после выхода его статьи я сильно удивлялся, почему он вместе со своим другом Н. Штейнбергом вместо обычного научного обсуждения новых результатов пытается с таким злобным ожесточением отрицать очевидные для физиков факты, не приводя при этом никакой контраргументации научного характера? В науке это же обычное дело - проводить научные дискуссии, когда появляются новые объяснения известным явлениям. И если эти объяснения основаны на более широкой и более достоверной документальной базе, то они принимаются общественностью как дальнейший шаг, углубляющий наше понимание этого явления. Вот, собственно, и всё. Но так принято в науке, а в чиновной среде, видимо, так было не принято.

Вообще-то, если подойти чисто по-человечески, то причина такой, совсем уж ненаучной реакции понятна. Ведь оба некоторое время занимали высокие должности в Министерстве энергетики Украины и в государственной администрации, которая "ядерно регулировала" всю Украину. А в высоких бюрократических кругах оба считались "большими авторитетами" в вопросах атомной энергетики. А тут в нищей Академии наук, с которой тогда вообще мало кто считался, появляется реалистическая версия, из которой следовало, что версии столь высоких министерских работников ошибочны. Причём, опровергнуть новую версию научными методами оказалось невозможно.

В результате вся грандиозная и тщательно выстраивавшаяся минэнерговскими мифотворцами пропагандистская пирамида рухнула. И рухнула не по воле конкретных лиц. А под напором новых, гораздо более подробных материалов по Чернобыльской аварии, вышедших, в основном, в период с 1994 по 2001 г. Конечно, сразу же среди наших оппонентов появились недовольные, сильно задетые самолюбия. А ранее непререкаемые "авторитеты" в этой области перестали быть таковыми и даже появились сильные сомнения в профессиональной компетентности некоторых из них. В общем-то, было от чего расстроиться!

Однако до 2006 г. оставалось неясным, почему в 2002 г. они так сверхнервно отреагировали на нашу статью? И только сообщение В. Комарова прояснило - они, скорее всего, опасались, что при дальнейшем расследовании нам удастся докопаться и до личной ответственности Г. Копчинского за Чернобыльскую катастрофу, а срок давности по уголовной ответственности тогда ещё не истёк!

Так что, видимо, правильно говорят ветераны ЧАЭС, что не все виновники Чернобыльской аварии были посажены в тюрьмы, и что Чернобыльский суд отыгрался только на "стрелочниках". Конечно, у этих "стрелочников" была своя доля вины, ибо, если ты встал за пульт управления реактором, то отвечаешь за его безопасность своей головой. А если начальство отдаст тебе преступные распоряжения, ты не должен их выполнять. В 40-60-х годах прошлого века в атомной отрасли так и было. А начальника, отдавшего такие распоряжения, неотвратимо ожидало строгое наказание, вплоть до превращения в "лагерную пыль".

Напомним, что в те времена разного рода ядерные и радиационные аварии в СССР, как и в остальных ядерных странах мира, изредка случались, но реакторы не взрывались ни разу, хотя были далеко не такими совершенными, как РБМК-1000. Ибо в те времена кадровая политика в атомной отрасли проводилась на принципах профессионализма, и, как следствие этого, квалификация персонала и его ответственность за безопасность реакторов были очень высокими. А по блату или за взятку там людей не держали.

Наведение "дымовой завесы"

По рассказам ветеранов ЧАЭС в 1991 г. Г. Копчинский написал официальное письмо в ЦК КПСС, в котором выдвинул "гениальное" предложение - закрыть все АЭС с реакторами РБМК-1000! Вероятно, чтобы замести свои следы в Чернобыльской катастрофе. Вряд ли этому письму дали бы какой-то ход. И неизвестно, рассматривали его в ЦК вообще. Но оно поставило крест на его партноменклатурной карьере.

Однако "неисповедимы пути Господни". Вскоре после бурных политсобытий 1991 г. он вновь объявился в Киеве. И здесь ему, как это ни парадоксально, поручили организовывать госконтроль над теми "осколками" атомной энергетики СССР, которые остались на территории уже независимой Украины. А позже он даже некоторое время "порулил" ими. К счастью, тогда ничего не взорвалось.

В те времена Г. Копчинский в унисон со своим другом Н. Штейнбергом чуть ли не на каждом перекрёстке всячески ругали реакторы РБМК-1000 и всё сваливали на них. А, занимая поочерёдно высокие административные должности в Министерстве энергетики Украины, начали использовать авторитет этого госоргана, чтобы навязать украинской общественности свои ложные версии причин Чернобыльской аварии. И делалось это в очевидном расчёте на глубокую атомную непросвещённость украинской общественности и высокого начальства. Мол, они, непросвещённые, поверят в любую несуразицу про Чернобыльскую аварию, которую им подсунут.

На 90-е годы пришёлся самый разгар этой словесной "дымовой завесы", которая, по сути своей, представляла попытку оболгать всю атомную науку и её учёных ради прикрытия тяжкого греха одного из них. Но начались эти попытки, гораздо раньше, ещё до создания Комиссии ГПАН в 1991 г., которую возглавлял Н. Штейнберг.

Например, в сентябре 1989 г. газета "Социалистическая индустрия" поместила материалы интервью с Г. Копчинским, в которых, в частности, приводилась его, мягко выражаясь, странная интерпретация приговора Чернобыльского суда:

"Судили не человека - должность. Брюханов пострадал и за многократные ошибки персонала, и за конструктивные недочеты реактора, хотя ни в том, ни в другом только он один виноват, быть не может. На мой взгляд, одна из причин аварии - слепая вера в безопасность атомной энергетики. Но люди, создававшие годами эту веру, на скамье подсудимых рядом с Брюхановым не сидели".

Здесь, что ни фраза, то или прямая неправда, или отвлекающий словесный кульбит. Однако в те времена (1989 г.), когда наши знания ограничивались только материалами Комиссии 1986 г., кто-то мог поверить в эти россказни, ибо громкие названия чиновничьих должностей всегда действовали завораживающе и на работников СМИ, и на многих читателей. В наше же время они выглядят несерьёзными. А теперь разберём эту цитату более подробно.

Во-первых, первые фразы "Судили не человека - должность. Брюханов пострадал и за многократные ошибки персонала, и за конструктивные недочеты реактора" вообще не соответствуют действительности, ибо директора осудили вовсе не за это. И даже не за взрыв реактора, как могут подумать читатели, а за то, что он:

"... не обеспечил надёжной и безопасной эксплуатации АЭС, способствовал созданию для эксплуатационного персонала вседозволенности, благодушия и беспечности... Не ввёл в действие план защиты персонала и населения от ионизирующего излучения, умышленно занизил уровни радиации, что помешало своевременному выводу людей из опасной зоны".

Т.е. не выполнил своих прямых служебных обязанностей директора АЭС в аварийной ситуации. В результате сотни сотрудников ЧАЭС, и те, кто находился в момент аварии на станции, и те, кто, не раздумывая, бросился на помощь из Припяти, переоблучились из-за незнания реальной радиационной обстановки. Из-за этого многие из них потеряли своё здоровье, а часть из них и свои жизни. Если не сразу, так вскоре.

Занимая такую высокую должность, наш "герой" не мог не знать этих формулировок Чернобыльского суда. И, тем не менее:.

Во-вторых, из последних его фраз напрашивается естественный вопрос, если подходить к создателям атомной энергетики так уж строго и принципиально, то почему на скамью подсудимых рядом с Брюхановым добровольно не сел сам автор "двойного приказа"? Ведь очевидно, что его вина несравнимо больше, чем тех, кто создавал, развивал и пропагандировал атомную энергетику в СССР. Тем более, что они вообще не имеют никакого отношения к причинам Чернобыльской аварии.

А теперь читатель уже сам сможет оценить степень искренности или неискренности столь высокого чиновника.

К счастью, очень высокое руководство Украины эту кампанию не поддержало. Потому что хорошо, по-видимому, различало, где серьёзное дело, а где обычная заказная пропагандистская беллетристика. Она так и остаётся до сих пор чисто узковедомственной.

Сейчас главный "толкач" Чернобыльской катастрофы, чьи профессионально безграмотные распоряжения принесли столько бед и Украине, и Белоруссии, и Российской Федерации безбедно живёт в прекрасном городе Киеве на Печерске в одном из элитных домов "царского села" и ведёт образ жизни кабминовского "небожителя" на пенсии. И, похоже, упорно не хочет покаяться в своих грехах.

А некоторые его бывшие подчинённые до сих пор пытаются напустить словесный туман вокруг Чернобыльской аварии. И делается это с очевидной целью - отвлечь внимание общественности от объективной истины и таким образом попытаться хоть как-то спасти честь ведомственного мундира. А заодно увести своего бывшего начальника от ответственности. Во всяком случае, моральной. Ибо для уголовной ответственности уже прошли все сроки давности.

"Национальный доклад" - 2006

Но несмотря на все эти потуги Национальная Академия Наук Украины не оставила им возможности возвести клевету на атомную науку и её учёных. В апреле 2006 года на конференции, посвящённой 20-й годовщине Чернобыльской катастрофы и проводимой в том же Украинском доме, был представлен международной общественности официальный "Национальный доклад". В нём на основе изучения аварийных материалов, накопленных к 2006 году, под научным руководством академика В.Г. Барьяхтара впервые на Украине официально и правильно было определено, что главной причиной Чернобыльской катастрофы стал:

"- низкий уровень профессиональной культуры операторов, руководства станции и Министерства энергетики и электрификации СССР в области безопасности АЭС".

Представляется, что в свете вышеизложенного будет вполне справедливо, если к 25-летию Чернобыльской катастрофы к этой формулировке будет также официально добавлена ещё одна фраза:

"... а также отдела атомной энергетики Бюро Совета Министров СССР по топливно-энергетическому комплексу".

И тогда объективность в вопросе о причинах Чернобыльской катастрофы восторжествует окончательно.

Ваше мнение (комментарий к статье)?

А вы идите почитайте форум pripyat.com Управляющий разделом ЧАЭС банальное хамло . Дело даже не в том на что он клевещет , на советскую науку или еще что , а в том что он хамит тем кто не согласен с ним и удаляет неугодные посты . Чем не типичная атмосфера царившая на ЧАЭС до аварии но теперь в виртуальном виде безотносительно причин ее вызвавших ?

Ссылки по теме: