12.05.2005

Алексей Митюнин

специально для NuclearNo.ru

Атомный штрафбат. Часть 2

Национальные особенности ликвидации последствий радиационных аварий в СССР и России

Окончание Начало

Сибирский "Чернобыль"

Казалось бы, после Чернобыля, крупнейшей в мировой истории ядерной катастрофы, система реагирования на чрезвычайные ситуации радиационного характера должна была коренным образом измениться. Однако, 6 апреля 1993 года, при взрыве на радиохимическом заводе Сибирского химкомбината в Томске-7 система чрезвычайного реагирования снова дала сбой.

Авария была результатом нарушения технологического процесса, в результате которого произошел взрыв аппарата содержавшего 25 кубических метров уран-плутониевого раствора. И здесь, как и в Чернобыле, не обошлось без "человеческого фактора". Операторы установки не заметили вовремя, что засорилась линия подачи воздуха для перемешивания растворов, что привело к недопустимому повышению температуры и давления в емкости. При взрыве, который сопровождался пожаром, произошло разрушение части строительных конструкций здания и выброс радиоактивных аэрозолей в окружающую среду. В результате аварии образовалась зона радиоактивного загрязнения местности, вытянутая до 25 километров в северо-восточном направлении, площадью около 100 квадратных километров.[63]

В известной монографии "Крупные радиационные аварии: последствия и защитные меры" мероприятия по локализации и ликвидации последствий аварии на СХК представлены как образец выполнения аварийно-спасательных и ремонтно-восстановительных работ:

"С первых часов и до ликвидации ее последствий ремонтно-восстановительные работы на РХЗ велись по планам, разработанным штабом по ликвидации последствий аварии.

Исходя из оценки радиационной обстановки, характера аварийных работ [...] было принято решение осуществить все работы и дезактивацию без планируемого повышенного облучения персонала".[64]

Действительно, радиационная обстановка, сложившаяся после аварии позволила решать многие вопросы без спешки и переоблучения, привлекаемого к ликвидации последствий аварии персонала. Но вернемся к началу цитаты: ".. с первых часов". А как развивались события в первые минуты? Находим в той же монографии:

"Пожарные - 20 человек, прибывшие через 1-2 минуты после взрыва, ликвидировали очаг загорания в течение 10 минут".[64]

Все оказывается - четко и просто. Ан, нет. Найти информацию о действиях первых прибывших на место взрыва аварийно-спасательных подразделений, оказалось делом не простым, но возможным. Очень подробный рассказ об аварии, основанный на свежих воспоминаниях свидетелей и участников этих событий, с деталями на которые мог обратить внимание только специалист, составил корреспондент местной газеты, бывший начальник спецучета ядерной продукции одного из заводов СХК А. Григорьев. В его рассказе можно почерпнуть много такой информации, которая не документируется никакими официальными отчетами.

Вот, к примеру, что он рассказывает о работе пожарных подразделений:

"Через две минуты (после взрыва) караул в составе 6 человек во главе с начальником пожарной части подполковником Дунаевым выехал на место происшествия. Начальник караула, молоденький лейтенант Шарлаимов, которому от роду всего 21 год, раздавал всем индивидуальные кассеты для определения гамма-облучения. Дозиметрический прибор ДП-5В был уже приготовлен и лежал у него на коленях. Впереди неизвестность. Чернобыльские события многому научили.

Офицеры Дунаев и Шарлаимов направились к развалинам. Через некоторое время Шарлаимов спросил:
- Ну, как там? Сильное излучение?

- Вот такое, - провел Дунаев себе по горлу, - нужна срочная разведка.

Подошел главный инженер завода В.А. Скуратов.
- В первую разведку я сам пойду, - он поправил респиратор на носу
.
- Я с Вами, - заявил подполковник Дунаев.

- Хорошо, - Скуратов обрадовался смелости руководителя пожарной охраны, - нам с вами придется идти порознь, чтобы сразу охватить все отделение.

А вы, - он обратился к лейтенанту Шарлаимову, поняв по его взгляду, что тот тоже готов с ним идти, - ступайте в сторону автопроезда и проведите разведку там. Разведчики двинулись вперед..."[65]

Чернобыльские события, действительно, многому научили. Научили, что тушить пожар без радиационной разведки, в некоторых случаях, смертельно опасно, но также научили, и тому, что проводить эту разведку должны специалисты аварийного объекта. И уж никак не 20-летние юноши - пожарные. Этого не мог не знать главный инженер предприятия. Но, что было, то было. Будь масштабы аварии крупнее (по счастью, в аварийном аппарате шла одна из замыкающих операций, когда в растворе почти не было цезия и стронция)[66], при такой организации реагирования на аварию, без переоблучения пожарных не обошлось бы и здесь.

Как пишет сам А. Григорьев:

"За халатность одних, как это часто бывает у нас в России, приходится отдуваться другим. Безусловно, здесь потребовались герои. Слава богу, что они у нас еще не перевелись".[65]

По нашему же мнению, герои нужны обычно там, где нет нормальной организации работы. Даже если она и чрезвычайная.

О том, что и в этот раз многие службы не сумели четко сработать в чрезвычайной ситуации, писал по результатам работы комиссии при Государственном комитете по чрезвычайным ситуациям России ее председатель В. Владимиров:

"Авария в Томске-7 показала, что, как и во время чернобыльской трагедии, в организации оповещения имеются серьезные недостатки. В соответствии с инструкцией диспетчер комбината, принимая информацию об аварии, должен был немедленно передать ее директору, а тот принять решение о подъеме сил и средств, привлечении их к разведке, выяснению обстановки и ликвидации последствий случившегося. Но диспетчер больше часа не мог найти директора. По этой причине с опозданием собралась группа прогнозирования. Быстро оценив обстановку, она пришла к заключению, что радиационное загрязнение вышло за пределы предприятия.

Плохо было организовано и оповещение населения: не оказалось прямой связи с населенными пунктами, расположенными в 30-км зоне, которые могли попасть в радиоактивный след.

Неуверенно, к сожалению, действовали и работники областного штаба гражданской обороны. Радиоактивный след пересек автодорогу Томск-Самусь на протяжении трех километров. Однако пункты радиационного контроля и специальной обработки были выставлены только на следующий день. А до того момента, как началась дезактивация, колеса машин беспрепятственно растаскивали по разным районам радиоактивность.

Конечно, если бы штаб ГО области сумел подготовить данные по обстановке сразу же после аварии, можно было бы своевременно выдать населению и рекомендации по режиму поведения. Увы, с этим запоздали, и оно вместо четко выверенной информации "питалось" разного рода слухами. Начался стихийный прием всевозможных лекарств, содержащих йод, в результате чего имели место ожоги, особенно у детей. Слухи порождали недоверие к официальным сообщениям".[67]

Да, чернобыльские события научили людей многому. И самому главному: не надеяться, что власти вовремя предпримут действия по их защите. Вот и приходится защищаться, кто как может. То, что это и сегодня именно так, подтвердили события 4-7 ноября 2004 года, когда население трех областей страны в панике пыталось защититься от несуществующей угрозы, связанной с аварийным инцидентом на Балаковской АЭС. [68, 69, 70] И виновны в этой ситуации, не только и столько "информационные террористы", сколько неповоротливость и непрофессионализм региональных властей.

Возвращаясь к томской аварии, необходимо добавить, что, по мнению некоторых исследователей, 6 апреля 1993 года возможность события гораздо более высокого уровня была очень большой:

"По розе ветров вероятность направления потока радиоактивных веществ на юг, на Томск-7 и областной центр составляла один к десяти, что делает такой ход событий не гипотетическим, а "чудом миновавший". Эвакуация населения в условиях паники, при убогой дорожно-транспортной сети, маломощном автопарке, однопутной железной дороге, необходимость последующей дезактивации городских кварталов действительно приблизили бы это событие к чернобыльскому".[71]

Спустя 5 лет после аварии Счетная палата РФ, проверявшая Томскую область, снова сделала вывод, что она не готова к крупномасштабным действиям в случае чрезвычайных ситуаций на Сибирском химкомбинате. Так, практически отсутствуют пути и средства эвакуации населения. Нужны громадные средства для того, чтобы закупить автобусный парк, построить дороги, объездной мост:[72] Вот такое дежавю.

Заканчивая рассказ о ликвидаторах прошлых аварий, обратим внимание на то, что привлечение их к работам по ликвидации последствий аварий, в условиях отсутствия в СССР соответствующего законодательства, осуществлялось в административно-принудительном и добровольном порядке. Аварийные дозовые пределы и возрастные ограничения зачастую грубо игнорировались, что привело к необоснованному облучению большого контингента военнослужащих и лиц гражданского персонала репродуктивного возраста.

Будущие ликвидаторы

Современное российское законодательство определило зоны ответственности органов управления и государственной власти при ликвидации последствий радиационной аварии и защите населения. Так, в пределах зоны наблюдения вокруг ядерного объекта, противоаварийные работы будут выполнять, в основном, производственный персонал и ведомственные специализированные аварийно-спасательные формирования. При необходимости, к этим работам могут быть привлечены также и специалисты региональных служб постоянной готовности. Обязанности по защите населения, попавшего в зону радиационного воздействия, возлагаются на региональные власти, их службы постоянной готовности и противоаварийные формирования.

Фактически к работам по ликвидации радиационной аварии может быть привлечено от нескольких сотен до нескольких тысяч человек из персонала аварийного объекта и профессиональных аварийно-спасательных формирований. При крупной же аварии потребность в ликвидаторах может исчисляться десятками тысяч. Кроме того, многие специфические работы смогут выполнить лишь специально подготовленные для этого профессионалы.

История прошлых аварий свидетельствует, что для успешного проведения аварийных работ и обеспечения мероприятий по защите населения при крупной радиационной аварии, будет необходимо привлечение значительного числа специалистов различных профилей, не занятых ранее в работах по использованию атомной энергии. Это сотрудники милиции и военнослужащие внутренних войск (оцепление и охрана места аварии, регулирование дорожного движения в зоне аварии, обеспечение эвакуации населения, охрана имущества эвакуированного населения), сотрудники противопожарной службы (спасение людей и тушение пожаров в очаге радиационной аварии), работники медицинской службы (сортировка пострадавших, оказание неотложной медицинской помощи), водители пассажирских автопредприятий (вывоз эвакуируемого населения) и пр. Многие из этих специалистов будут привлекаться в экстренном порядке, в условиях не полной информации о сложившейся радиационной обстановке, т. е. их работы могут быть квалифицированы, как потенциально радиационно-опасные, при которых возможен риск облучения свыше установленных нормативов. [73]

В случае же радиационной аварии при транспортировке радиоактивных материалов вероятность того, что ответственность за проведение неотложных аварийно-спасательных мероприятий на острой стадии аварии ляжет именно на региональные службы постоянной готовности многократно возрастает. Ведь эти мероприятия должны проводиться в кратчайшие сроки и могут быть выполнены только подразделениями, дислоцированными в непосредственной близости от места аварии.[74]

Вместе с тем, нормативно-правовые акты в области радиационной безопасности накладывают ряд существенных ограничений на участие граждан в радиационно-опасных работах. Согласно этим документам, для привлечения к таким работам необходимо "добровольное письменное согласие" граждан и "их предварительное информирование о возможных дозах облучения и риске для здоровья". В них также отмечается, что ликвидаторами могут быть только "мужчины старше 30 лет, не имеющие медицинских противопоказаний к этим работам, обученные (с проверкой знаний) для работы в зоне радиационной аварии". Работы, связанные с возможным переоблучением, должны проводиться "под радиационным контролем по специальному разрешению (допуску)", в котором указываются предельная продолжительность работы и дополнительные средства защиты.[75, 76, 77]

Практически же, многие из этих положений не нашли своего отражения ни в нормативных документах министерств и ведомств, подразделения и сотрудники которых должны будут участвовать в радиационно-опасных работах при проведении мероприятий по защите населения, ни в планах чрезвычайного реагирования на радиационные аварии на ядерных объектах и при транспортировке радиоактивных материалов. Это и понятно, если ввести в действие эти ограничения, ни один военнослужащий срочной службы Минобороны и МЧС, ни значительная часть сотрудников МВД не смогут быть привлечены к радиационно-опасным аварийным работам ввиду возрастного ценза.[78, 79]

Да и декларированный принцип добровольности при формировании корпуса ликвидаторов вносит значительную неопределенность в планы реагирования на чрезвычайные ситуации радиационного характера. Надежда на привлечение добровольцев, тем более призрачна, если вспомнить сегодняшнее отношение государства к участникам ликвидации прошлых радиационных аварий и атмосферу радиофобии в регионах расположения ядерных объектов, где аварии наиболее вероятны и где должны будут вербоваться ликвидаторы. (Здесь уместно напомнить о результатах недавних исследований Государственного научного Центра социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского, согласно которым более 70% ликвидаторов Чернобыльской катастрофы оценивают сегодня свое участие в аварийных работах как недобровольное, что, по мнению психологов, является базой для оценки себя в качестве жертвы. А это, в свою очередь, ведет к социальной апатии, росту числа психических заболеваний и суицидов).[80]

Такое положение при реагировании на крупную радиационную аварию должно будет реализоваться по одному из двух противоположных, негативных сценариев.

Либо не в полной мере будут выполнены аварийные планы, в части привлечения сил и средств территориальных служб постоянной готовности и подразделений министерств обороны и чрезвычайных ситуаций, что скажется на защите населения и территорий.

Либо, в нарушение российского законодательства, к ликвидации последствий радиационной аварии будут привлечены и подвергнуты риску переоблучения сотни или тысячи молодых сотрудников милиции, пожарных и военнослужащих.[81]

Защита аварийных работников

Практика чрезвычайного реагирования на аварии и бедствия свидетельствует, что от обеспечения безопасности людей, выполняющих работы по ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, во многом зависит качество выполнения ими этих работ, и, как следствие, эффективность защиты пострадавшего населения.

Появившиеся в последнее время новые риски и угрозы безопасности людей и государств требуют и соответствующей к ним подготовки. Если этого не происходит, масштабы потерь приобретают катастрофический характер.

В качестве примера можно привести факты недавнего времени. 11 сентября 2001 года во время террористического нападения на нью-йоркский центр международной торговли при выполнении спасательных работ погибло 450 аварийных работников, в т.ч. 343 пожарных и 87 полицейских.[82] Это приблизительно шестая частью общего числа жертв теракта. Более 100 аварийных работников серьезно пострадали.

Причины таких серьезных потерь среди спасателей уже не раз публично обсуждались. Интересно другое: как на них отреагировало общество. Уже через три месяца после этого события в Нью-Йорке состоялась конференция, посвященная проблемам защиты аварийных работников. Один из ее главных выводов звучал следующим образом:

"В период бедствий безопасность нации зависит от профессионализма специалистов чрезвычайных реагирования. Никакие события не продемонстрировали эту истину так драматично как катастрофические террористические нападения 11 сентября 2001 г. То же истинно каждый раз, когда нация сталкивается с крупными природными бедствиями или техногенными авариями. Специалисты чрезвычайного реагирования являются обязательной частью системы безопасности страны. Для того чтобы гарантировать, что эта система сможет достойно встретить вызовы крупных бедствий, нация должна предпринять все необходимые меры, чтобы защитить жизнь и здоровье аварийных работников от рисков, свойственных их работе".[83] (перевод автора)

На конференции, в которой участвовали непосредственные участники сентябрьских событий, руководители органов власти и служб постоянной готовности, были приняты решения о проведении исследовательских работ по вопросам организационной и технической готовности, а также индивидуальной защиты аварийных работников. Результаты выполненных исследований, в ходе которых были выявлены многие недоработки в этой области, были опубликованы и стали объектом общественного обсуждения. Многостраничные отчеты "Protecting emergency responders"[84, 85] не только вскрывают старые ошибки, но и исследуют проблему через призму новых угроз.

Такого рода отношение к защите людей, рискующих своим здоровьем и жизнью во имя безопасности своих сограждан можно только приветствовать. А положительный опыт таких исследований должен быть изучен и применен и в нашем отечестве.

Возвращаясь к вопросу привлечения к радиационно-опасным работам людей, не связанных ранее профессионально с источниками радиации, попробуем сформулировать основные проблемы, на которые необходимо обратить особое внимание.

Привлечение к ликвидации последствий радиационных аварий военнослужащих

История крупных радиационных аварий показывает, что основный контингент "ликвидаторов" всегда формировался из военнослужащих, специально к радиационно-опасным работам не подготовленным. В 40-е - 50-е годы большие, при необходимости сменяемые, подчиненные жесткой дисциплине послевоенного времени массы людей были удобным инструментом в руках руководителей аварийных работ. Позднее, в период чернобыльской эпопеи, когда даже кадрового и призывного состава армии стало не хватать для пополнения рядов ликвидаторов, в ход пошел призыв военнообязанных.

Возможно, многие малоэффективные, вызванные лишь политической целесообразностью работы вообще не были бы реализованы, не будь у государства права использовать для этого подневольный труд "людей в погонах". Сотни же тысяч имевшихся работников давали возможность руководителям Правительственной комиссии проводить в течение нескольких лет массированные работы по дезактивации населенных пунктов и крупные водоохранные мероприятия с крайне низкой эффективностью.

В то же время, по оценкам специалистов Института проблем безопасного развития атомной энергетики РАН оптимальное количество ликвидаторов, необходимое для проведения аварийно-спасательных и восстановительных работ в зоне Чернобыльской АЭС было не более 30-50 тысяч человек.[86]

С другой стороны, помощь Вооруженных Сил при проведении аварийно-спасательных работ во время крупных бедствий и аварий является общемировой практикой. В России, согласно статье 16 федерального закона "О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера" "для ликвидации чрезвычайных ситуаций могут привлекаться специально подготовленные силы и средства Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований".[87]

И эти силы и средства, специально подготовленные к ликвидации последствий радиационных аварий, в Вооруженных Силах действительно существуют - это специализированные аварийно-спасательные формирования министерства обороны, предназначенные для реагирования на аварии с ядерным оружием. На самом же деле, основной опор в планах реагирования на аварии на АЭС и других объектах ядерного комплекса России сделан на инженерные войска и подразделения радиационной и химической защиты Минобороны и МЧС. Именно они ежегодно участвуют в учениях по ликвидации последствий радиационных аварий. На них возлагаются задачи по радиационной разведке, расчистке завалов и дезактивации.[88, 89]

Но, радиационная разведка, по определению, проводится в условиях неопределенной радиационной обстановки, что влечет за собой тот самый риск сверхнормативного облучения, который не допускается для лиц моложе 30 лет. В армейских же подразделениях должности разведчиков занимают солдаты срочной службы, которых, как известно, призывают в возрасте 18 - 27 лет.

Участие в радиационно-опасных работах лиц молодого возраста

Как уже отмечалось выше, в ликвидации последствий радиационных аварий всегда участвовало большое количество молодежи. Это не было вызвано особой необходимостью, а являлось следствием сложившейся в те годы системы организации аварийных работ.

Впервые возрастные ограничения при аварийном облучении были введены в практику в 1961 году "Санитарными правилами работы с радиоактивными веществами" №333-60. К тому времени уже были закончены, длившиеся более двух лет работы по ликвидации последствий аварии 1957 года на ПО "Маяк", основная тяжесть которых, как раз, и лежала на молодых военнослужащих.

Должны были действовать эти возрастные ограничения и в период Чернобыльской катастрофы и в Томске-7 в 1993 году. Но, давайте вспомним. Кто тушил ядерный пожар 26 апреля 1986 года? Вечно молодые лейтенанты Правик и Кибенок с такими же молодыми украинскими парнями-пожарными. Кто первым подъехал к развалинам радиохимического цеха в Томске-7 и исследовал сложившуюся радиационную обстановку после взрыва? Двадцатиоднолетний лейтенант Шарлаимов. Что-то так и не сложилось за те 30 лет, что действовали эти нормативные ограничения, если первыми к ликвидации радиационной аварии приступали двадцатилетние юноши.

Что ж, нормы, ограничивающие аварийное облучение лиц моложе 30 лет поддерживаются и современными радиационно-гигиеническими нормативами. Может быть сегодня ситуация изменилась и для осуществления радиационно-опасных работ заранее отбираются пожарные, милиционеры и другие аварийные работники, отвечающие требованиям норм радиационной безопасности и закона о радиационной безопасности населения?

Для того, чтобы разобраться в этом вопросе, автор статьи организовал и провел в декабре 2002 года в г. Челябинске "круглый стол" на тему "Проблемы чрезвычайного реагирования и защиты населения при радиационных авариях в Челябинской области" на котором присутствовали первые-вторые руководители всех заинтересованных организаций и служб.[90]

В ходе обсуждения проблемы было выяснено, что на сегодняшний день подразделения территориальных служб постоянной готовности, которые будут привлекаться к аварийным работам, либо к их обеспечению, ни законодательно, ни организационно, ни технически не подготовлены к такому роду деятельности. Отсутствуют ведомственная нормативно-правовая база, регулирующая их участие в аварийно-спасательных работах при радиационных авариях, инструктивно-методические документы, определяющие тактику действий в чрезвычайных ситуациях радиационного характера. Программы обучения сотрудников служб постоянной готовности ориентированы на действия в условиях ядерного нападения в военное время и не отражают тематики, необходимой для участия в работах в зоне радиационной аварии. [91]

И это при том, что чуть раньше, например, на ПО "Маяк" государственная противопожарная служба проводила учения, на которые в качестве резерва второго и третьего эшелонов, в связи с "переоблучением сил первого эшелона", планировалось привлекать сотрудников пожарной охраны Челябинской области, которые, к такого рода работам никогда не готовились.[92] И уж при таком планировании точно не учитывались ни возрастные, ни медицинские ограничения, ни принцип добровольности.

Как отмечается все в той же монографии "Крупные радиационные аварии":

"Быстрые неотложные меры (по защите населения) оказываются в сотни и даже миллионы раз более эффективные, чем запоздалые и неоправданные вмешательства".[93]

Действительно, от подразделений территориальных служб постоянной готовности, время прибытия которых в район аварии исчисляется минутами, во многом зависит как скорость ее локализации, так и время начала защитных мероприятий в отношении населения. Поэтому, все вопросы, связанные с ограничениями в отборе аварийных работников должны быть решены заблаговременно.

Регламентация планируемого повышенного облучения привлеченных работников

В различные периоды времени в нашей стране действовал целый ряд документов, регламентирующих облучение персонала при авариях. В 1948 году, с началом работы первого "плутониевого" завода, была установлена доза однократного аварийного облучения 25 Рентген (при допустимой за год - 30 Р). В 1951 году, после серии аварий на первом промышленном реакторе, при ликвидации которых персонал получал значительно более высокие дозы, норматив аварийного облучения увеличили до100 Р в год, сохранив норму однократного аварийного облучения в том же уровне. По сути, норма планируемого повышенного облучения в 25 бэр (250 мЗв) просуществовала до 2000 года, когда НРБ-99 снизили ее до 200 мЗв.[94]

В то же время, для понимания идеологии ограничения аварийного облучения, интересно ознакомиться с международными нормами безопасности в отношении аварийных работников. Вот как их трактует один из основополагающих документов МАГАТЭ в этой области:

"Ни один работник, осуществляющий вмешательство, не должен подвергаться облучению свыше максимального предела дозы за один год для профессионального облучения, кроме как: а) для спасения жизни или предотвращения серьезного поражения; b) при выполнении действий, имеющих целью предотвратить получение большой коллективной дозы; c) при выполнении действий, направленных на предотвращение возникновения катастрофических условий.

К работникам, осуществляющим вмешательство [...] может относиться такой вспомогательный персонал, как полиция, пожарные, медицинские работники и водители и экипажи эвакуационных транспортных средств.

Работники, выполняющие действия, при которых дозы могут превысить значение максимального предела дозы за один год, являются добровольцами.

Если в таких действиях участвуют военнослужащие, то в некоторых обстоятельствах эти требования могут не применяться. Облучение военнослужащих, однако, ограничивается специальными уровнями, которые на эти случаи должны устанавливаться регулирующим органом".[95]

Последний абзац в этой цитате довольно показателен. Международный орган, содействующий мирному использованию атомной энергии, под обложкой "требований безопасности" не рекомендует применять к военнослужащим, привлекаемым к ликвидации радиационных аварий, принцип добровольности и общепринятые нормы аварийного облучения. Более того, учитывая полувековую практику привлечения военнослужащих к ликвидации радиационных аварий, можно предположить, что этот принцип МАГАТЭ сформулировало на основе опыта нашей страны. Нигде в мире участие военных в радиационно-опасных работах не достигало таких масштабов, как в нашем отечестве.

В этой связи, интересно отметить то, как вопрос установления предела дозы допустимого облучения для ликвидаторов-военнослужащих решался в ходе аварийных работ на Чернобыльской АЭС. Очень красноречиво об этом рассказал в своих воспоминаниях военный медик лауреат Государственной премии академик Ф.И. Комаров:

"В первые дни катастрофы на Чернобыльской АЭС главный гигиенист Министерства обороны доложил начальнику Центрального военно-медицинского управления (ЦВМУ) о необходимости ввести для военнослужащих дозовый предел 25 бэр. Предложение основывалось на требованиях приказа министра обороны СССР 1983 г. № 285 и рекомендациях НРБ-76. Этот вопрос требовалось согласовать с председателем национальной комиссии по радиационной защите академиком РАМН Л.А. Ильиным. При первой встрече Л.А. Ильин просил не спешить и отложить согласование на несколько дней. При повторной встрече вопрос был согласован и дозовый предел в 25 бэр был утверждён начальником ЦВМУ МО СССР.

В первых числах мая по поручению начальника ЦВМУ главным гигиенистом Министерства обороны данное решение по телефону было сообщено начальнику химических войск Министерства обороны генерал-полковнику В.К. Пикалову, который в ответ на это заявил следующее: "Вы мне лекции не читайте. Здесь находится заместитель министра здравоохранения СССР Е.И. Воробьёв и другие корифеи медицины, и мы решили установить дозовый предел для военнослужащих 50 бэр, как это регламентировано на военное время".

Решение об установлении дозового предела в 25 бэр в первых числах мая было передано для исполнения также начальнику медицинской службы Киевского военного округа генерал-майору медицинской службы В.Н. Фадееву, который вскоре доложил, что командование требования медицинской службы выполнять не намерено и для решения вопроса требуется директива Генерального штаба ВС СССР.

По прибытии в Чернобыль группа специалистов ЦВМУ в ночь с 13 на 14 мая 1986 г. составила проекты приказов начальника оперативной группы по обеспечению радиационной безопасности - приказ № 1, по профилактике эпидемий - приказ № 2. 14 мая начальник оперативной группы генерал армии И.А. Герасимов эти приказы подписал, но из приказа по радиационной безопасности исключил первую фразу о дозовом пределе 25 бэр.

В этот же день главный гигиенист Министерства обороны посетил 122-й мобильный отряд химических войск, который с 27 апреля 1986 г., ежедневно 2 раза в сутки, проводил радиационную разведку на ЧАЭС. 52 военнослужащих этого отряда подверглись воздействию облучения от 25 до 72 бэр. У командира отряда зарегистрирована доза 58 бэр. На вопрос, почему он получил такую высокую дозу, тот ответил: "Если бы командир не был впереди, никто из солдат не пошёл бы в опасную зону". Все военнослужащие, получившие дозу облучения 25 бэр и более, 12 мая 1986 г. были госпитализированы. После получения данных, свидетельствовавших о наличии лучевой реакции у облучённых, главный гигиенист Министерства обороны доложил в ЦВМУ с предложением немедленно подготовить приказ Министерства обороны о введении дозового предела 25 бэр.

21 мая 1986 г. приказом министра обороны СССР № 110 дозовый предел 25 бэр был определен для всех военнослужащих, привлечённых к ликвидации последствий катастрофы. С введением в действие этого приказа санитарный надзор за радиационной безопасностью (военнослужащих) приобрёл правовую основу".[96]

Итак, потребовалось 25 дней для того, чтобы понять, что и с правовой и с физиологической точки зрения (в отношении радиационно-опасных работ в мирное время) военнослужащие такие же люди, как и остальные граждане страны. (Отметим здесь, что в военное время действуют другие радиационно-гигиенические нормативы, приоритетным критерием которых является сохранение бое- и работоспособности войск - однократное облучение - 50 сГр (бэр), многократное облучение в течение 1 года - 300 сГр (бэр).)[97]

Правда, это не изменило общего отношения к "ликвидаторам в погонах". И хотя, не существовало никаких законных причин использования военнослужащих на наиболее опасных участках работ, эта практика осуществлялась в зоне Чернобыльской аварии повсеместно и постоянно. А это, соответственно, привело к тому, что средние дозы облучения военнослужащих превышали дозы облучения других категорий аварийных работников в 1986 году - от 1,5 до 15 раз, а в 1987 - от 2 до 6 раз.[98]

МАГАТЭ в ряде своих последних документов рекомендовало, в зависимости от важности задач, применять несколько уровней общей эффективной дозы облучения аварийных работников:

"Действия по спасению жизни - менее 500 МЗв.
Предотвращение развития катастрофических последствий - менее 100 МЗв.
Проведение срочных защитных мероприятий - менее 50 МЗв."
[99]

Кроме того, для действий по спасению жизни, в случае если это оправдано, уровень облучения аварийных работников может превышать 500 МЗв.[100]

В России, в соответствии с требованиями НРБ-99, "лица, не относящиеся к персоналу, привлекаемые для проведения аварийных и спасательных работ, приравниваются к персоналу группы А"[76] и на них распространяется норма планируемого повышенного облучения 200 мЗв в год. В тоже время, персонал группы А - это профессиональные работники, специально отобранные, которые непосредственно работают с техногенными источниками излучения. Они получают наиболее высокие дозы облучения, обусловленные условиями их профессиональной деятельности, но за это пользуются целым рядом социальных льгот. На этом и основана (научно обоснованная и имеющая своей целью сохранение здоровья отдельного человека и популяции в целом) десятикратная разница в дозовых нормативах для персонала и населения. Поэтому применение к специалистам аварийно-спасательных служб и формирований таких же нормативов планируемого повышенного облучения, как и для персонала группы А, не совсем корректно. Они отобраны по другим медицинским и психологическим критериям и до привлечения их к аварийным работам, согласно нормам радиационной безопасности, принадлежат к категории "население".

Говоря же о нормах облучения военнослужащих, нужно лишь отметить, что согласно тем же НРБ-99 никакие ведомственные нормативные и методические документы, не должны противоречить их требованиям.

Интересно и то, что почти все ограничительные меры по облучению во время радиационных аварий нормируются лишь санитарными нормами и до сих пор не утверждены законодательно. Хотя некоторые специалисты и организации пытаются внести различные изменения и дополнения в этой области в федеральный закон "О радиационной безопасности населения".

Вот лишь несколько примеров этих предложений:

"Планируемое повышенное облучение лиц из населения, привлекаемых к проведению аварийных и спасательных работ, не допускается.

Планируемое повышенное облучение допускается только для персонала группы А, мужчин старше 30 лет при их добровольном и письменном согласии."[101]

"В Законе не отражен механизм привлечения к ликвидации последствий радиационных аварий аварийно-спасательных формирований работников милиции, пожарных, а также солдат срочной службы, офицеров МО и МЧС.

Предлагается присвоить им статус персонала группы "Б". Письменное согласие на участие в ликвидации последствий радиационных аварий, в том числе для мужчин младше 30 лет дается заранее при трудоустройстве, заключении контракта, призыве на военную службу, назначении на должность и т.д."[102]

Не оценивая сути этих предложений, все же нельзя отрицать, что в основополагающем законе о радиационной безопасности населения вопросы аварийного реагирования и планируемого повышенного облучения должны быть прописаны более конкретно и однозначно. А потенциальные ликвидаторы должны заранее, в ходе ежегодного обучения мерам безопасности при работах в зоне радиационной аварии, знакомиться с нормативами возможного повышенного облучения. Это позволит им, при необходимости, заблаговременно получить любые необходимые знания о риске для здоровья от такого уровня облучения и осознанно принимать решение о своем участии в радиационно-опасных работах.

Проблемы аварийного радиационного контроля

Согласно российскому законодательству все аварийные радиационно-опасные работы должны вестись под постоянным индивидуальным дозиметрическим контролем. Наша страна уже имеет негативный трагический опыт в этом вопросе. Так эффективную работу служб дозиметрического контроля в период Чернобыльской катастрофы удалось обеспечить лишь через 2 месяца после начала аварийных работ. Именно отсутствие аварийного индивидуального дозиметрического контроля у ликвидаторов первого эшелона привело к переоблучению более 50% и гибели 28 человек из них.

А вот как оценено состояние аварийного радиационного контроля по категориям аварийных работников в монографии украинских ученых "Чернобыльская катастрофа":

"Дозиметрическое сопровождение кадровых офицеров, служащих Советской армии и внутренних войск МВД, срочной службы, сотрудников милиции и КГБ на начальном этапе аварии отсутствовало.

Одна из наиболее многочисленных среди участников ЛПА групп - резервисты Советской армии, призванные из запаса для прохождения спецсборов - характеризуется наибольшей неопределенностью в величинах полученных доз. Индивидуальный дозиметрический контроль в воинских частях был организован не на должном уровне, в ряде случаев данные дозиметрии умышленно искажались в сторону занижения с целью непревышения аварийной ПДД. Вместе с тем характер и локализация работ, выполнявшихся представителями этой группы (дезактивация помещений, оборудования и местности на участках с сильным радиационным загрязнением), позволяют предположить, что дозы облучения резервистов значительно выше зарегистрированных официально.

И что еще очень важно, для наиболее облученных групп участников ЛПА (персонал, резервисты) дозы до настоящего времени остались неизвестными и требуют ретроспективного восстановления и ревизии".[55]

Следует также отметить, что участники ликвидационных работ двух последних крупных радиационных аварий (на Чернобыльской АЭС в 1986 г. и на Сибирском химическом комбинате в 1993 г.) подвергались комбинированному облучению за счет потоков внешнего гамма- бета- излучения и внутреннего облучения в результате ингаляционного поступления радионуклидов. Однако, оперативная индивидуальная дозиметрия бета-излучения и внутреннего облучения большой численности участников аварийных работ и сегодня продолжают оставаться серьезной нерешенной проблемой на предприятиях ядерно-топливного цикла. Тем более, она не решена в отношении лиц, привлекаемых к обеспечению мероприятий по защите населения.

Отдельным вопросом является обеспечение экстренного контроля альфа-излучения, при специфических авариях связанных с диспергированием плутония и других трансплутониевых элементов. И если специализированные аварийно-спасательные формирования подготовлены к этому и технически и нормативно, то защита сотрудников, привлекаемые к этим работам территориальных подразделений постоянной готовности, остается нерешенной проблемой. Это и понятно. С начала 90-х годов прошлого века ведомства, обеспечивающие функционирование ядерно-оружейного комплекса, лоббируют проект многострадального федерального закона "О создании, эксплуатации, ликвидации и обеспечении безопасности ядерного оружия". В частности, в полномочия органов государственной власти субъектов Российской Федерации они включили обязанности по участию "в ликвидации последствий аварий ядерного оружия и на ядерных объектах и по подготовке региональных кадров для этого".[103] В реальности же, начавшийся полтора десятилетия назад процесс ядерного разоружения, проходил без участия в нем региональных органов власти. Соответственно, не были своевременно обеспечены и системы подготовки и защиты территориальных аварийных работников и населения.

Еще одним тонким вопросом является обеспечение экстренного аварийного радиационного контроля участников ликвидации транспортных радиационных аварий. Специфика транспортных аварий (необходимость принятия срочных противоаварийных мер, удаленность от мест дислокации специализированных аварийно-спасательных формирований) предполагает, что первыми, оказавшимися на месте аварии, наиболее вероятно, будут работники транспорта, сотрудники органов внутренних дел и противопожарных подразделений. В тоже время, даже в разработанных на эти случаи правилах безопасности по реагированию на ранней стадии аварии, содержатся прямо противоречащие требования.

Так, одни правила требуют проводить индивидуальный дозиметрический контроль персонала, участвующего в противоаварийных работах.[104] А другие - спасать людей, тушить пожар, оцеплять зону аварии и пр. "до прибытия специалистов по радиационному контролю". В качестве особого требования к противоаварийным мероприятиям при перевозках автомобильным транспортом, вводится обязанность перекрытия движения автомобильного транспорта на месте аварии "до проведения радиационного контроля".[105]

Таким образом, специалисты территориальных подразделений постоянной готовности, первыми прибывшими к месту транспортной радиационной аварии, должны будут либо самостоятельно вести радиационный контроль (а как они к этому подготовлены общеизвестно), либо работать вообще без радиационного контроля. Это еще раз подтверждает, что защита территориальных аварийных работников это слабое звено в системе защиты противоаварийного персонала при чрезвычайных ситуациях радиационного характера.

Организация защиты аварийных работников

В соответствии с правилами чрезвычайного планирования, обязанности по защите аварийных работников в зоне аварии лежат на администрации аварийного объекта. Необходимо отметить, что по действующему законодательству, должностные лица администрации несут за это, в т.ч. и уголовную ответственность. Столь строгое отношение к этой деятельности обосновано историческими негативными прецедентами.

Яркий пример - случай переоблучения и гибели чернобыльских пожарных. Основной причиной этого стало отсутствие аварийного радиационного контроля в местах работы пожарных расчетов, обеспечить который должна была администрация станции. Напомним, что пожарные тогда получили комплексное радиационное поражение - большие дозы гамма-нейтронного облучения, радиационные ожоги от бета-облучения, загрязнение кожных покровов. Большое поражение они получили и от внутреннего облучения радиоактивным йодом. Значительная часть, полученных ими доз, это дозы на щитовидную железу. Медицинские работники АЭС начали выдачу йодистых препаратов работникам станции, примерно через 2 часа после начала аварии.[106] Позже, в своих воспоминаниях, они удивлялись, что пожарные и военные прибывали в зону аварии без медицинского обеспечения, что никто не обеспечивал их йодистыми препаратами. Известно, что пожарным, тушившим пожар на 4-ом энергоблоке в первые часы после аварии, препараты йодистого калия так выданы и не были.[107] А йодистая профилактика военнослужащих началась лишь после того, как в зону аварии 10 мая прибыли 5 медицинских батальонов.[96]

Известно, что 100%-ый защитный эффект йодистой профилактики достигается приемом йодистых препаратов за 6 часов до ингаляции радиоизотопов йода. Эффект приема йодистого калия во время ингаляции составляет уже 90%, через 2 часа - 10%, через 6 - 2%.[108] Поэтому предаварийная регламентация проведения йодистой профилактики в отношении привлекаемых аварийных работников является чрезвычайно важной задачей.

Кроме того, администрация аварийного объекта должна обеспечить привлекаемых работников необходимыми средствами индивидуальной защиты и дозиметрического контроля. На нее возлагаются задачи по поддержанию режима радиационной безопасности, в т.ч. и в отношении аварийных работников.

Еще более актуальной задачей является организация защиты аварийных работников за пределами зоны наблюдения ядерных объектов. Это зона ответственности региональных органов управления и понятно, что обеспечить режим радиационной безопасности в отношении сотен и тысяч, привлекаемых к мероприятиям по защите населения сотрудников служб постоянной готовности и других работников будет не просто.

Основными проблемами в подготовке и защите региональных сил чрезвычайного реагирования к радиационным авариям сегодня являются:

  • нечеткое разграничение сфер ответственности между федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органами управления ядерно-опасных объектов,
  • отсутствие глубоко эшелонированной законодательной, нормативно-правовой и методической базы, включающей в себя уровень рабочих документов и наставлений, регламентирующих деятельность всех подразделений и служб, привлекаемых для ликвидации последствий радиационных аварий и защиты населения,
  • отсутствие организационных и экономических связей между вводом новых ядерно-опасных объектов и развитием территориальных систем безопасности, чем собственно и вызвано их запаздывающее развитие,
  • межведомственная разобщенность и неурегулированность ведомственных нормативно-правовых актов с федеральным законодательством в области чрезвычайного реагирования и защиты населения,
  • неопределенность в вопросах социальной защиты и страховых гарантий для будущих ликвидаторов радиационных аварий.
  • [109]

    В этой связи приведем свежий факт, показывающий реальный уровень взаимоотношений региональных органов чрезвычайного управления и одного из подразделений министерства обороны России при аварийной ситуации, произошедшей 9 июня 2004 года. В тот день, на автомобильной дороге общего пользования в 14 км от города Карталы Челябинской области перевернулась 35-тонная спецавтоцистерна, перевозившая, по заявлению военных, компонент окислителя ракетного топлива, слитого с очередной межконтинентальной баллистической ракеты, уничтожение которых происходит в расположенной поблизости войсковой части. Выехавшие на место аварии представители местной власти и службы ГО и ЧС за линию оцепления, выставленную военными, пропущены не были. В течение суток, пока военные занимались ликвидацией последствий аварии, оно было оцеплено плотным кольцом автоматчиков. Парадокс заключался в том, что региональные органы чрезвычайного управления и службы, ответственные за защиту населения, так и не получили никакой информации о характере происшествия.[110]

    При такого рода отношениях различных силовых и "секретных" ведомств с региональными органами чрезвычайного управления вопросы защиты аварийных работников вообще теряют какой-либо смысл.

    И последнее, что хотелось бы отметить - это некоторые интересные особенности морального характера руководителей региональных органов чрезвычайного управления, которые автор заметил при непосредственном с ними общении. Касаясь вопросов привлечения к работам по ликвидации последствий радиационных аварий неподготовленных "ликвидаторов в погонах", они утверждали, что их главная задача - защита населения, и она будет выполнена любой ценой. Высказывалось и такое интересное мнение, что, надев погоны, человек уже обязан рисковать своей жизнью и здоровьем ради своих соотечественников.

    Что ж, российскому человеку не занимать ни смелости, ни, зачастую, безрассудства и самопожертвования при действиях в форс-мажорных обстоятельствах. Но строить на этом систему защиты населения - вещь в высшей степени бессовестная и не рациональная.

    В стране, которая все еще не рассталась с ядерным наследием "холодной войны", которая планирует развивать национальную ядерную энергетику и ядерный оружейный комплекс, которая, к тому же, по словам нашего президента, находится на передовом рубеже борьбы с международным терроризмом, такое отношение к потенциальным ликвидаторам будущих радиационных аварий недопустимо. А учитывая то, что в нашей стране, уже произошли крупнейшие в мире радиационные аварии и катастрофы, еще и аморально.

    Р.S. Автор, ни в коей мере, не хотел в своем повествовании принизить тот вклад, который внесли в ликвидацию последствий радиационных аварий специалисты атомной промышленности. Со многими из них ему приходилось в чрезвычайных ситуациях работать плечом к плечу. Здесь же, хотелось показать лишь то, что недоработки правового и организационного характера в будущем могут снова стоить жизни и здоровья многих людей, которые сегодня и не подозревают, что являются потенциальными ликвидаторами возможных радиационных аварий.

    Источники информации

    [1] Грабовский М.П. Плутониевая зона. - М.: Научная книга, 2002, с. 81-82

    [2] Грабовский М.П. Атомный аврал. - М.: Научная книга, 2001, с 105

    [3] Славский Е.П. Когда страна стояла на плечах ядерных титанов. // Военно-исторический журнал, №9, 1993

    [4] Материалы юбилейной сессии Ученого совета РНЦ "Курчатовский институт". М.: "Курчатовский институт", 1993 - цит. по Круглов А.К. Как создавалась атомная промышленность в СССР. М.: ЦНИИатоминформ, 1995, с. 76

    [5] Larin V. Mayak`s Walking Wounded. Bulletin of the Atomic Scientists, Vol. 55, №5, September/October 1999, p. 24 (http://www.thebulletin.org/issues/1999/so99/so99larin.html)

    [6] Гладышев М.В. Плутоний для атомной бомбы. Директор плутониевого завода делится воспоминаниями. 1998. - цит. по Грабовский М.П. Плутониевая зона. - М.: Научная книга, 2002, с. 114

    [7] Никифоров А.Н. Северное сияние над Кыштымом. Дмитровград-панорама, №146 (13583), 27 сентября 2001 г.

    [8] Грабовский М.П. Атомный аврал. - М.: Научная книга, 2001, с 129

    [9] Сохина Л.П., Колотинский Я.И., Халтурин Г.В. Плутоний в девичьих руках. Екатеринбург.: ЛИТУР, 2003, с. 9

    [10] Ларин В. Три радиационные катастрофы на комбинате "Маяк". Энергия, №4, 1996, с.46-53

    [11] Новоселов. В. М., Толстиков В. С. Тайны "сороковки". Екатеринбург. Изд-во "Уральский рабочий", 1995, с. 284

    [12] Курносов В.В. Атомный ад Урала, свидетельства лагерного урки. (http//press21.ru)

    [13] Аклеев А.В. и др. Радиационное загрязнение окружающей среды в регионе Южного Урала и его влияние на здоровье населения / Под общей ред. акад. Л.А. Булдакова. М.: ЦНИИатоминформ, 1991 - цит. по Круглов А.К. Как создавалась атомная промышленность в СССР. М.: ЦНИИатоминформ, 1995, с. 111

    [14] Фонотов М. Уходящая боль далекой беды. Челябинский рабочий, №180 (24313), 28 сентября 2002 г.

    [15] Гладышев М.В. Плутоний для атомной бомбы Директор плутониевого завода делится воспоминаниями. - в пересказе - Ларин В. Комбинат "Маяк" - проблемы на века. - М.: КМК, 2001, с. 48-50

    [16] Новоселов. В. М., Толстиков В. С. Тайны "сороковки". Екатеринбург. Изд-во "Уральский рабочий", 1995, с. 210-215

    [17] Новоселов. В. М., Толстиков В. С. Тайны "сороковки". Екатеринбург. Изд-во "Уральский рабочий", 1995, с. 284

    [18] Бородин В. А. Помогаем себе сами. ПрО Маяк, №21 (98), 7 июня 2002 г.

    [19] Решение Озёрского городского суда Челябинской области от 30 июля 2003 года по гражданскому делу Абрахимовой Г. А. об установлении факта участия в ликвидации последствий аварии 1957 года на ПО "Маяк".

    [20] Токманцев Ю. Заложники катастрофы. Российская газета, №200 (3314), 7 октября 2003 г.

    [21] Дьяченко А.А. Правительственная комиссия. // Чернобыль: Катастрофа. Подвиг. Уроки и выводы. М.: Интер-Весы, 1996, с. 192

    [22] Круглов А.К. Штаб Атомпрома. М.: ЦНИИатоминформ, 1999, с. 382

    [23] Бойцы первого эшелона. Пожарное дело, №6, 1986

    [24] Sources and Effects of Ionizing Radiation, United Nations Scientific Committee on the Effects of Atomic Radiation, UNSCEAR 2000. Report to the General Assembly, with Scientific Annexes, Volume 2: Annex J Exposures and effects of the Chernobyl accident. United Nations, New York, 2000.

    [25] Медведев Г. У. Чернобыльская хроника. - М.: Современник, 1989

    [26] Кайбышева Л. С. После Чернобыля. т. 1 - М.: ИздАТ, 1996, с. 52-63

    [27] Алексахин Р.М., Булдаков Л.А., Губанов В.А. и др. Крупные радиационные аварии: последствия и защитные меры. / Под общей ред. Ильина Л.А. и Губанова В.А. - М.: ИздАТ, 2001, с. 657

    [28] Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 29 мая 1986 г. №634-188. - Цит. по Сборник информационно-нормативных документов по вопросам преодоления в Российской Федерации последствий Чернобыльской катастрофы. Ч. 1,2. Материалы 1986-1992 гг. М., 1993, с. 21

    [29] "О ходе дезактивационных работ в районах, подвергшихся радиоактивному загрязнению" (по п. 2.4 Протокола Совещания у тов. Догужиева В.Х. 27-29 июля 1989 г. №ВД 123). Бюллетень Союза "За химическую безопасность". Сообщение ECO-HR.699, 28 апреля 2002 г.

    [30] Бердников А. Облучен по собственному желанию (сессия ценой в жизнь). Бюллетень Союза "За химическую безопасность". Сообщение UCS-INFO.60, 26 апреля 2000 г. (http://www.province.ru/publishing/index - izdanie.html? get = 934571957 & number00. 17 & s = 17 & r =)

    [31] Сидоренко В.А. Замечания к причинам и следствиям Чернобыльской аварии. Энергия, №4, 2003, с. 8

    [32] Выписка из докладной записки по оперативной обстановке по войскам 912 ОГ ГО СССР о нецелесообразности восстановления 3-го энергоблока Чернобыльской АЭС, 1 февраля 1987 года (Документ №75) // Чорнобильська трагед_я в документах та матер_алах. З арх_в_в ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ №1 (16) 2001. (http://sbu.gov.ua/rus/history/arhiv/075_2001.shtml)

    [33] Тараканов Н. Д. Чернобыльские записки, или Раздумья о нравственности. - М.: Воениздат, 1989, с. 139-141

    [34] Чернобыль: Пять трудных лет: Сборник материалов. - М., 1992

    [35] Мамчур Ю. Чернобыль: четыре года спустя. Красная звезда, 26 апреля 1990 г.

    [36] Смыслов Б.К. Внутренние войска // Чернобыль: Катастрофа. Подвиг. Уроки и выводы. М.: Интер-Весы, 1996, с. 381

    [37] Катастрофы конца ХХ века. Материалы Центра стратегических исследований гражданской защиты МЧС России. / Под общей редакцией Владимирова В.А. - М.: УРСС, 1998, с. 17

    [38] Яшкин Г. (в 1986 г. - заместитель начальника ГО СССР) Из огня в полымя. Гражданская защита №10, 2002, с. 17

    [39] Тараканов Н. Д. Чернобыльские записки, или Раздумья о нравственности. - М.: Воениздат, 1989, с. 165

    [40] Солдаты Чернобыля. Сборник статей / Составитель Шкода В. Г. - М.: Воениздат,1989, с. 124-129

    [41] Отметка сто пятьдесят два. Пожарное дело, №12, 1986

    [42] Выписка из докладной записки о радиационной обстановке и ходе работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, 4 июля 1986 г. (Документ №51) // Чорнобильська трагед_я в документах та матер_алах. З арх_в_в ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ №1 (16) 2001. (http://sbu.gov.ua/rus/history/arhiv/051_2001.shtml)

    [43] Об обстановке на Чернобыльской АЭС и в ее окружении, 18 февраля 1987 г. (Документ №77) // Чорнобильська трагед_я в документах та матер_алах. З арх_в_в ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ №1 (16) 2001. (http://sbu.gov.ua/rus/history/arhiv/077_2001.shtml)

    [44] Кайбышева Л. С. После Чернобыля. т. 1. М.: ИздАТ, 1996, с. 318

    [45] Осипов. Д. П. профессор ИБФ МЗ РФ. Дозиметрический контроль // Чернобыль: Катастрофа. Подвиг. Уроки и выводы. М.: Интер-Весы, 1996, с. 284

    [46] Яшкин Г. (в 1986 г. - заместитель начальника ГО СССР) Из огня в полымя. Гражданская защита №10, 2002, с. 19

    [47] 10 лет чернобыльской катастрофы. Итоги и проблемы преодоления ее последствий в России. Российский национальный доклад. Подготовлен ИБРАЭ РАН. Москва, 1996

    [48] Интервью с первым заместителем министра РФ по атомной энергии Валерием Ивановым. Версты, 17 сентября 2001 г. - цит. по Бюллетень по атомной энергии, №11, 2001, с.49

    [49] Бычинский А. Вертолет над Чернобылем. ПрО Маяк, №20 (45), 18 мая 2001, с.8

    [50] Об обстановке на Чернобыльской АЭС, 22 мая 1986 г. (Документ №37) // Чорнобильська трагед_я в документах та матер_алах. З арх_в_в ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ №1 (16) 2001.

    [51] Алексахин Р.М., Булдаков Л.А., Губанов В.А. и др. Крупные радиационные аварии: последствия и защитные меры. / Под общей ред. Ильина Л.А. и Губанова В.А. - М.: ИздАТ, 2001, с. 659

    [52] Линге И.И. Радиация: трезвый анализ рисков. Специальные экологические программы могут оказаться ненужными и даже вредными. Известия, 16 июня 2002 г.

    [53] Авария 1986 года: причины и следствия. Интервью с министром 29.03.03. (http/www.minatom.ru/presscenter/ document/atompress/2003/full text/03 17 1 2.htm)

    [54] Чернобыльская катастрофа. Итоги и проблемы преодоления ее последствий в России, 1986-1999. Официальный доклад МЧС России. Москва, 1999

    [55] Чернобыльская катастрофа. Историография событий, социально-экономические, геохимические и медико-биологические последствия. / Под ред. Барьяхтара В. Г. Киев: Наукова думка, 1995

    [56] Черненко А.Г. Владимир Правик. (Когда им было двадцать.) М.: Политиздат, 1988, с. 80-81

    [57] Гороховский А. Ядерную катастрофу на атомной подводной лодке К-431, произошедшую в 1985 году, впоследствии назвали генеральной репетицией чернобыльской трагедии (интервью с государственным инспектором главной государственной инспекции по надзору за ядерной безопасностью Украины, в 1985 году - командиром первого экипажа АПЛ К-431 Валерием Шепелем). Facty i kommentarii, 16 августа 2000 г.

    [58] Дамирова С. И тогда им сказали: "Забудьте, ребята, - ничего не было!" (интервью с руководителем группы борьбы за живучесть при аварии на К-431 капитаном II ранга Александром Коганом). (http://www.krassever.ru/archiv/1999/22-09/3.html)

    [59] Моторина Т., Устинов Е. Чажма. Осколки кривого зеркала. Владивосток - новости, 26 марта 2002 г. (http://www.submarine.id.ru/cp/z83.shtml)

    [60] Осипенко Л., Жильцов Л., Мормуль Н. Атомная подводная эпопея. М.: Изд-во АО Боргес, 1994

    [61] Данилян В. А., Высоцкий В. Л., Максимов А. А. Оценка возможности возникновения чрезвычайных ситуаций в районах расположения ядерно и радиационно опасных объектов Тихоокеанского флота. Атомная энергия, т. 84, вып. 2, 1998, с. 149-150

    [62] Почему ядерная катастрофа в Приморье не предупредила Чернобыль? (Храмцов В.М., вице-адмирал запаса, бывший командующий 4-ой флотилии атомных подводных лодок Тихоокеанского флота, в состав которой и входила АПЛ К-431 (http://private-win.convey.ru/admiral/)

    [63] The radiological accident in the reprocessing plant at Tomsk. - Vienna : International Atomic Energy Energy, 1998

    [64] Алексахин Р.М., Булдаков Л.А., Губанов В.А. и др. Крупные радиационные аварии: последствия и защитные меры. / Под общей ред. Ильина Л.А. и Губанова В.А. - М.: ИздАТ, 2001, с.539-540

    [65] Рассказ А. Григорьева о взрыве 1993 года на СХК. (http://tesi.green.tsu/index.html?antirad_story.htm)

    [66] Черных А. Российская газета, №71, 1993

    [67] Владимиров В. Авария в Томске-7. Гражданская защита, №6, 1993, с. 14

    [68] Блинова Е., Бочарова С., Бондаренко А. Выброс паники. Независимая газета, 10 ноября 2004 г.

    [69] Петров В. Над городом прошла волна гамма-паники. Газета "Город Н-ск" (Энск), Новокуйбышевск, № 45, 12 ноября 2004 г.

    [70] В Пензе началась паника из-за слухов об аварии на Балаковской АЭС. Лента ру. 05.11.2004, (http://lenta.ru/russia/2004/11/05/penza/)

    [71] Томская авария: мог ли быть сибирский Чернобыль? Булатов В. И., Чирков В. А. Новосибирск: ЦЭРИС, 1994, с. 17

    [72] Некрасов Б. 5 лет аварии на СХК: мы помним? (http://www.cci.glasnet.ru/news/APR98/98040905.TXT)

    [73] Митюнин А. Ю. Проблемы функционирования российской системы чрезвычайного реагирования на радиационные аварии. Материалы "круглого стола" при Координационном совете "Радиационная безопасность" Уральского федерального округа, г. Екатеринбург, 7 декабря 2001 г.

    [74] Митюнин А. Ю. Транспортировка ядерных материалов в России. Современное состояние и общественный контроль. Материалы слушаний "Ядерная политика России: прозрачность и гражданский контроль", Челябинск, декабрь 2001 г.

    [75] Федеральный закон "О радиационной безопасности населения" от 9 января 1996 г. №3-ФЗ. Собрание законодательства РФ, №3, 15.01.1996, ст. 21

    [76] Нормы радиационной безопасности НРБ-99. СП 2.6.1.758-99. М.: Минздрав России, 1999, п. 3.2

    [77] Основные санитарные правила обеспечения радиационной безопасности. СП 2.6.1.799-99 (ОСПОРБ-99). Санитарные правила. М.: Минздрав России, гл. 8

    [78] Тымченко Э. Что изменится в нашей жизни с отменой закона "О радиационной безопасности населения"? Бюллетень по атомной энергии №9, 2001, с.50.

    [79] Минтюков П. Д. Защита населения и территорий от чрезвычайных ситуаций на объектах использования атомной энергии, поднадзорных Сибирскому округу Госатомнадзора России. // Материалы научно-практической конференции "Совершенствование защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера", Новосибирск, 2001. (http://www.gan.ru/info.html/).

    [80] Тарабарина Н.В. Практикум по психологии посттравматического стресса. Спб.: Питер, 2001

    [81] Митюнин А.Ю. Организационно-правовые противоречия российской системы чрезвычайного реагирования на радиационные аварии. // 10-й Международный экологический симпозиум "Урал атомный, Урал промышленный". Тезисы докладов. Екатеринбург, 2002, с.234

    [82] The 9/11 Commission Report. Final Report of the National Commission on Terrorist Attacks Upon the United States. 2004 (http://www.agentura.ru/text/biblio/911Report.pdf)

    [83] Brian A. Jackson, et al. Protecting Emergency Responders: Lessons Learned from Terrorist Attacks, CF-176-OSTP, 2002 (http://www.rand.org/publications/CF/CF176/).

    [84] Tom La Tourrette, et al. Protecting Emergency Responders: Community Views of Safety and Health Risks and Personal Protection Needs. National Institute for Occupational Safety and Health, 2003

    [85] Brian A. Jackson, et al. Protecting Emergency Responders: Safety Management in Disaster and Terrorism Response. National Institute for Occupational Safety and Health, 2004

    [86] Арутюнян Р.В., Большов Л.А., Линге И.И. Радиационный терроризм: научно-технические вопросы совершенствования системы реагирования и минимизации последствий. // Проблемы технологического терроризма и методы предупреждения террористических угроз. Научно-практическая конференция. РАН. МЧС России. Москва. 27-28 ноября 2003 г.

    [87] Федеральный закон "О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера" от 21 декабря 1994 г. №68-ФЗ // Гражданская защита №1, 1995

    [88] Грибанов Р. "Слоники" газов не боятся. Челябинский рабочий, 9 октября 2001 г.

    [89] Взаимодействие. ПрО Маяк №33 (58), 17августа 2001 г.

    [90] Пока радиация не грянет, или Репетиция аварии. Уральский курьер, 27 ноября 2002 г.

    [91] Митюнин А.Ю. Неопределенность современного статуса потенциального ликвидатора будущей радиационной аварии. // Материалы "круглого стола" "Проблемы чрезвычайного реагирования и защиты населения при радиационных авариях в Челябинской области", Челябинск, 2002.

    [92] Фоменко Л. У пожарных опасная профессия. ПрО Маяк №26 (51), 29 июня 2001 г.

    [93] Алексахин Р.М., Булдаков Л.А., Губанов В.А. и др. Крупные радиационные аварии: последствия и защитные меры. / Под общей ред. Ильина Л.А. и Губанова В.А. - М.: ИздАТ, 2001, с. 619

    [94] Безопасность ядерного оружия России. / Под общей редакцией В.Н. Михайлова. Министерство Российской Федерации по атомной энергии, 1998, с. 42-44

    [95] МАГАТЭ. Международные основные нормы безопасности для защиты от ионизирующих излучений и безопасного обращения с источниками излучения. Серия изданий по безопасности №115. Вена, 1997, с. 94-95

    [96] Комаров Ф.И., Чвырев В.Г. Военные медики в Чернобыле. // Чернобыль: долг и мужество. Научно-публицистическая монография к 15-летию катастрофы (в 2-х томах). т. 1. М.: "Институт стратегической стабильности" Минатома России, 2001

    [97] Справочно-обучающая программа по военно-морской и радиационной гигиене. Основы охраны здоровья военнослужащих. Часть 3. Радиационная гигиена. Приложение "Основные нормативы по радиационной гигиене". (http://www.vmedaonline.narod.ru/Normativ/Nuclear.html)

    [98] Алексахин Р.М., Булдаков Л.А., Губанов В.А. и др. Крупные радиационные аварии: последствия и защитные меры. / Под общей ред. Ильина Л.А. и Губанова В.А. - М.: ИздАТ, 2001, с.438

    [99] МАГАТЭ. Общие инструкции оценки и реагирования на радиологические аварийные ситуации. IAEA-ТЕСООС-1162R. Вена, 2004, с. 68

    [100] International Atomic Energy Agency. Method for Developing Arrangements for Response to a Nuclear or Radiological Emergency. Updating IAEA-TECDOC-953. Vienna, 2003

    [101] Зайцев Ю.А. Предложения по внесению изменений и дополнений и ФЗ "О радиационной безопасности населения". Материалы "круглого стола", посвященного обсуждению проекта изменений и дополнений в ФЗ "О радиационной безопасности населения". Челябинск, 18 октября 2002 г

    [102] Париенко А.И. заместитель начальника службы радиационной безопасности ГУ ГО и ЧС Челябинской области. Предложения по внесению изменений и дополнений и ФЗ "О радиационной безопасности населения". Материалы "круглого стола", посвященного обсуждению проекта изменений и дополнений в ФЗ "О радиационной безопасности населения". Челябинск, 18 октября 2002 г.

    [103] Проект Федерального Закона "О создании, эксплуатации, ликвидации и обеспечении безопасности ядерного оружия". Принят Государственной Думой 20 мая 1999 года в 3-м чтении.

    [104] Санитарные правила по радиационной безопасности персонала и населения при транспортировании радиоактивных материалов (веществ). СанПиН 2.6.1.1281-03. (утв. Главным государственным санитарным врачом РФ 16 апреля 2003 г.)

    [105] Правила безопасности при транспортировании радиоактивных материалов (ПБТРМ - 2001).

    [106] Тараканов Н. Д. Чернобыльские записки, или Раздумья о нравственности. - М.: Воениздат, 1989, с. 14

    [107] Ильина С.Д., Коро




    Страница:

      Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»