26.10.2001

Виктор Мельник

Городские новости, Красноярск

Не атомный взрыв

Интервью с заместителем губернатора Красноярского края А. Якимовым

Разговоры о негласном поиске нового места для захоронения ядерных отходов на территории края возникают с завидной регулярностью. Замечается даже некоторая цикличность этих разговоров-пересудов. Эксперты полагают: если темой номер один в СМИ осенью является проблема отопления квартир, а весной - паводок, то разговоры вокруг закрытых городов и их тайн возникают аккурат накануне каких-то политических событий. В нашем случае - выборов в Законодательное собрание.

Очень заманчиво прокричать о радиоактивной угрозе и пообещать что-то невнятное. Избиратель, как правило, не вникает в суть обещаний, связанных с чудными и заумными технологиями. Важны сам факт и портрет на страницах газет "возмутителя спокойствия", который ратует за их интересы. Еще лучше - появиться на телеэкране, придав лицу устало-мужественное выражение, подкупив избирателя планетарной озабоченностью. Увы, но таковы нюансы политических технологий. Накануне этих выборов в ЗС вновь пошли разговоры о засекреченных изысканиях, поисках в тайге места для гиганта-могильника ядерных отходов. Мы решили упредить местных политиков и реанимировать на страницах газеты тему захоронения ядерных отходов по-своему, без популистских призывов к экологической стерильности, а с помощью профессионалов, способных объяснить, как же мы дошли до жизни такой. Сегодня наш собеседник - заместитель губернатора Красноярского края Анатолий Якимов.

- До сих пор удивляюсь, как в 50-х годах управление Берии удачно выбрало место для строительства нынешнего Железногорска и его уникальных предприятий. Это одно из немногих производств в мире, спрятанное полностью в горном массиве, под землей. При строительстве извлечено столько же породы, сколько и при строительстве московского метро. Практически целый город находится внутри горы.

Все прекрасно задумано, прекрасно исполнено. Поначалу хотели даже людей внутри горы поселить - настолько вся система жизнеобеспечения была автономна и надежна. Но Сталин, говорят, задумался. Представил, видимо, себя, проживающего постоянно под землей, и решил, что это уж слишком... Вот и пожалел людей. Эта байка в Железногорске до сих пор ходит...

- В мире что-то подобное есть?

- Не знаю. Но для того времени все было сделано даже не по последнему слову техники, а с каким-то опережением. Единственный серьезный прокол - это установка под землей прямоточного реактора. Но тогда еще не очень разбирались в радиоактивной угрозе. Дело ведь было новое.

- Значит, не все так надежно?

- Прямоточным реактором действительно кое-что заразили. В некоторых местах еще находят нуклиды. В реакторах первого поколения вода, которая использовалась в технологии, сбрасывалась, увы, обратно в Енисей. Последующие реакторы используют в своей технологии уже замкнутые циклы, а вода, которая подлежит сбросу, нигде не соприкасается с радиацией. Но сегодня и эта тема закрыта для разговора: принято решение об остановке последнего реактора.

- Разговоры об этом идут давно. Когда же его остановят?

- Вот тут и начинаются проблемы. Помимо наработки оружейного плутония реактор работает одновременно и как атомная электростанция. За счет него Железногорск обеспечивается теплом и энергией. Чтобы полностью остановить реактор, необходимо равноценное энергозамещение. Нужен какой-то гражданский способ ее производства, а вот на эти цели и по сей день не выделено никаких средств. Отсюда и продолжающиеся кривотолки относительно судьбы реактора и города в целом. Остановим реактор, а что делать дальше? Чем обогревать людей и чем их, собственно говоря, занять? Эти высококлассные специалисты без ядерного производства - всего лишь безработные с последующей профессиональной переориентацией. Но на это трудно согласиться тому, кто хорошо знает себе цену. Так что кроме проблемы безопасности, сокращения производства встает и социальный вопрос. Даже не вопрос, а проблема. Стотысячное население города практически остается не у дел. Это взрыв, хотя и не атомный. Это город, который привык жить при "развитом" социализме, а не "настоящем", в котором жили когда-то мы. Если реактор сегодня работает в основном для производства электроэнергии, то ведь и с его расходными материалами тоже следует что-то делать. Они же радиоактивны! Поэтому идет серьезный разговор о частичном перепрофилировании специалистов и плутониевого производства для технологического хранения тепловыделяющих элементов. Это как-то снимет напряженность, не позволит потерять крепких профессионалов - лучших в мире, между прочим...

- Речь о тех самых отходах, которые не знают, куда деть, и ищут место для их захоронения?

- Объясняю: тепловыделяющие элементы (естественно, урановые) после определенного срока отработки внутри реактора теряют свою мощность - становится низким КПД. Поэтому их из реактора вынимают и отправляют на специальное хранение. Для отходов некоторых видов реакторов хранилище как раз и построено в Железногорске.

- Тоже по последнему слову техники?

- Каких только комиссий там не было - и иностранных в том числе. По уровню организации хранения тепловыделяющих элементов оценки только в превосходной степени. Но сегодня сама схема хранения стала источником многочисленных диспутов. Дело в том, что изъятый из реактора уран до конца недоиспользован и после регенерации возможно создание новых элементов, которые в качестве топлива опять отправятся на реактор. Для этого сначала надо построить завод по регенерации, тот самый РТ-2, от которого уже навязло в зубах. Хранилище - это как бы первый этап завода: сам технологический цикл предполагает сначала хранение, а уже потом регенерацию, то есть переработку ядерного топлива. Но на это нужны огромные деньги, а их в стране нет. Поэтому строительство РТ-2 приостановлено на неопределенный срок. Впрочем, даже не строительство, а само протокольное решение о его начале.

- Значит, защитники экологии могут спать спокойно?

- Дальше какой может быть вариант: через 15-20 лет отходы, которые уже сегодня находятся в хранилище, нужно отправлять или на регенерацию (восстановление), или на вечное захоронение в какую-нибудь тьмутаракань. Все равно с ними что-то надо делать. Для обывателя и тот, и другой варианты малоприемлемы. Но это реальность, с которой следует считаться. Поэтому, если решение о заводе, о регенерации затянется из-за отсутствия средств, надо искать такое место, где в течение тысячелетий ни одна радиоактивная частичка или гамма-излучения не смогут попасть в воду или на земную поверхность.

Есть несколько теоретических способов захоронения: космос, вода, недра. Космос развивается, и хотя вероятность небольшая, но столкновение с космическим объектом не исключается. Поэтому этот вариант отпадает. Захоронение на глубине в океане более толковое, но тоже непредсказуемое - там теряется над объектом контроль, а должна быть безопасность в шестой степени, на миллионы лет. Поэтому одним из лучших решений принято считать захоронение в недрах. Но при таком захоронении нужно иметь в виду, что этот участок земной поверхности должен быть застрахован от каких-то геологических сдвигов, землетрясений. Такие места, в принципе, есть. Они не вовлечены в геологическую деятельность на большой период времени. Их надо найти, изучить, чтобы в перспективе избежать опасных ситуаций, когда там окажутся радиоактивные предметы в виде контейнеров. Там могут быть сотни, тысячи контейнеров, то есть это огромная шахта, практически километр на километр, "кубы" безопасных недр!

- И это место ищут?

- Да, работы по поиску такого объекта ведутся. В частности, и в Красноярском крае. Занимаются этим ядерщики, геологи, геофизики, гидрогеологи.

- Интересно вы успокоили общественность. Сначала порадовали ее, что строительство РТ-2 затягивается на неопределенный срок, а теперь вот проинформировали, что где-то на территории края идут поиски кубокилометра гранита для захоронения отходов.

- Если даже не будет принято решение о технологическом хранении ядерных материалов из-за рубежа, то наши, родные, сборки хранить все равно где-то надо. Никто их у нас не возьмет. Поэтому сегодня один из видов производства на ГХК - организация хранения тепловыделяющих элементов. Не исключено, что еще будет принято решение об их регенерации, чтобы они еще послужили. Тогда не будет решаться вопрос об окончательном захоронении ядерных элементов. Такая вот перспектива.

Да, ядерный реактор в конце концов будет остановлен. Сроки станут известны, когда в крае найдут альтернативный источник электроэнергии. Но на бюджетные деньги вряд ли мы его построим. Нет их в краевом бюджете, нет и у Минатома. То есть, нет средств на строительство РТ-2, на обеспечение безопасности, на замену ядерного источника гражданской энергией, на дальнейшее изучение вопросов, связанных с хранением ядерных материалов. Пикантная ситуация. И длится она уже не один год.

- Значит, кого-то такая патовая ситуация устраивает?

Вы серьезно? Это, конечно, может устраивать обывателя, которому уже все трын-трава и о будущем своих детей и внуков он не думает. Лишь бы при его жизни никто не делал резких движений. На самом же деле это невыгодно ни красноярцам, ни государству. Надеюсь, что это лишь пауза, которая повисает между озвучиванием проблемы и принятием решения. Хотя, конечно, есть одна сторона, которую такая наша неопределенность устраивает. В Минатоме сообщили, что информация, которая к ним поступает из различных источников, не исключая и внешнюю разведку, говорит о том, что американцы начали во всем мире скупать атомные отходы. На это есть две причины. Одна - официальная: не допустить распространения в мире ядерного вооружения. И неофициальная - складирование у себя на будущее стратегических запасов энергоресурсов. То есть, они уже заглядывают в далекое будущее и хорошо понимают: без атомной энергетики им не обойтись. Конечно, тем циничней выглядит их пропаганда по дискредитации российских АЭС...

- По крайней мере, из ваших слов ясно, чего не хватает: денег. Это уже определенность...

- Последнее решение Госдумы, разрешающее хранение на российской территории зарубежных ядерных отходов, дает нам какую-то перспективу. Мы будем принимать отходы на хранение, на переработку с последующим возвратом. Раньше и этого делать было нельзя. И нет тут никакого легкомыслия со стороны депутатов. Предусмотрена непростая схема по приему отработанного ядерного топлива. Нужен специальный проект, экологическая экспертиза ввоза тепловыделяющих элементов, экономическая экспертиза каждой операции. Это должно быть нам выгодно! Цель всех наших сегодняшних координационных действий - создать такую систему взаимоотношений с зарубежными партнерами, чтобы выделенных средств на технологическое хранение, выдержку и возможную переработку хватило на полную ревизию в нашем хозяйстве экологическую реабилитацию всех загрязненных территорий. Весь этот комплекс задач необходимо скоординировать с Москвой и зарубежными партнерами. По расчет там Минатома, если мы начнем принимать определенное количество отходов, получим сумму, которая позволит нам решить все вышеперечисленные проблемы, - вплоть до строительства альтернативных видов электроэнергии в Железногорске. Еще одно обязательное условие этой программы: без решения местных органов власти даже радиоактивный комар не должен к нам залететь. У нас появляется возможность контролировать ситуацию, есть возможность настоять на своем, хотя борьба ожидается мощной.

- С кем? С зарубежными партнерами или, как всегда, со своими?

- Со своими, конечно. Вот такой простой пример. Приехал к нам министр, встретился с депутатами, губернатором, поговорили, позадавали вопросы, обменялись мнениями, составили протокол в духе встречи, а спустя какое-то время из Минатома вернули нам его обратно, решив, что мы слишком много потребовали от них. Министерство не хочет выпускать из своих рук инициативу, а тут мы под ногами крутимся, требуем, чтобы при дележе пирога о нас не забыли. Вот уже и "войнушка" началась.

- А может, слишком много потребовали?

- Мы должны знать план всей реконструкции ядерного производства, хватит ли нам денег, которые заплатят за хранение. Других ведь источников финансирования у нас не будет. Мы требуем обоснование с расчетами инвестиций на хранение и строительство комплекса РТ-2, проект федеральной программы о перестройке всей атомной промышленности в крае. Нам нужно знать, сколько средств будет выделено на социально-экологическую программу. Много мы требуем или мало? В министерстве же не хотят брать на себя "лишние" обязательства. Тогда и нам нет смысла этим заниматься. Мы можем сказать: везите, ребята, это топливо куда хотите. Но в Москве-то отлично понимают, что мы вынуждены лавировать. Чем мы тогда загрузим, ГХК? Вот и ломай тут голову. Если же мы получим достаточно средств за хранение зарубежных отходов, то сможем закончить строительство РТ-2, построить хранилище, загрузить работой специалистов. Хранение - это не атомная электростанция. Хранение топлива и его перевозка - самый безопасный вид деятельности в атомной промышленности. Единственное, от чего мы можем пострадать, так это если в хранилище попадет ядерная бомба. Но ядерная бомба и сама по себе уже! хороша...

- На фоне последних событий в мире звучит как-то не очень убедительно. Как выяснилось, ожидать сегодня можно чего угодно...

- Многие специалисты считают, что чем больше ядерных; материалов в каком-либо виде технологий, тем больше от них опасность. Разделяю это мнение. Оно здравое. Любой закрытый город закрыт не просто из-за вредности или секретности, а из-за повышенной опасности. Секретности почти не осталось - в основном всё связано с безопасностью. И тем не менее, давайте исходить из реалий, а не из того, чего хотелось бы. Продолжение работы с радиоактивными материалами неизбежно. Они будут вестись, и от этого никуда не деться. Материалов уже наработано достаточное количество. Это надо где-то хранить, оберегать. Учитывая, что тот же плутоний требует выдержку в 15-20-30 лет, мы уже на несколько поколений вперед обеспечены работой, связанной с ядерными материалами. Кроме того, атомную энергетику закрывать никто не желает. В мире сегодня работает около 500 ядерных реакторов...




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»