14.11.2002

Константин Волков

Итоги.ru

Ядерная арифметика

Глава Минатома России Александр Румянцев: "У нас есть бизнес-план, который показывает, что ввоз отработанного топлива - очень выгодный способ заработать деньги"

Александр Румянцев: "Страны, также строящие атомные станции, то есть Франция и США, хотят избавиться от такого мощного конкурента, как Россия. Тем более что наши АЭС дешевле процентов на 30".
Фото: Сергей Комиссаров

Поправки, разрешающие ввоз отработанного ядерного топлива в Россию, были приняты Госдумой больше года назад. Тем не менее в обществе продолжаются острые споры относительно целесообразности, а главное, безопасности этого вида бизнеса. Примечательно, что эта дискуссия идет на фоне активного передела мирового рынка ядерного топлива. О будущем российской ядерной отрасли "Итогам" рассказывает министр по атомной энергии Александр Румянцев.

- Александр Юрьевич, недавний теракт в центре Москвы сделал проблему безопасности ядерных объектов, а также хранения и транспортировки расщепляющихся материалов более чем актуальной. Ужесточился ли режим охраны ядерных объектов?

- Объекты атомной энергетики охраняются в боевом режиме внутренними войсками. Кроме того, они оснащены целым комплексом технических средств безопасности и оповещения. Разумеется, сейчас охрана ужесточилась. Но при этом хочу заметить, что ядерное топливо не является исходным материалом для создания атомного оружия. Нужны мощности по его переработке, для выделения расщепляющихся материалов. Необычайно сложен и процесс транспортировки, ведь эти материалы самостоятельно не вывезешь. Что касается транспортных контейнеров, то они представляют собой уникальные произведения технологического искусства. Там предусмотрены любые неожиданности и нештатные ситуации. Да, нас постоянно критикуют "зеленые", утверждая, будто контейнеры несовершенны. Но ведь мы полвека занимаемся этой проблемой, и у нас не было ситуации, даже приближающейся к нештатной...

- Наша страна - один из крупных производителей ядерного топлива. Однако не так давно вы публично заявили, что с 2005 года российское присутствие на мировом рынке ядерного топлива может существенно сократиться. Почему?

- К сожалению, сегодня, поставляя большое количество урана на рынок, мы даем нашим конкурентам возможность передышки. Они концентрируют силы, чтобы создать новые производства и технологии и оттеснить нас. Ряд иностранных структур объединяют мощности по разделению изотопов урана. Это серьезно, ведь некоторые зарубежные компании обладают более совершенными моделями газовых центрифуг для разделения изотопов. Чтобы тиражировать разработки, конкурентам потребуется время, так что пока на рынке мы удержимся. Но нам необходима консолидация усилий. Поэтому мы создаем Ассоциацию предприятий ядерного топливного цикла. "Ядерный клуб" сложился, и членство в нем ограничено. Поставщиками ядерного топлива выступают всего единицы, а не десятки и сотни стран. И мы должны найти место на этом рынке. В том числе и за счет развития корпоративных связей с зарубежными партнерами.

- К вопросу о международных связях: на сегодняшний день отработанное ядерное топливо в Россию было ввезено только из Болгарии и Украины. На какой стадии находится этот, получивший скандальную известность, проект? Вы все еще убеждены в его рентабельности?

- Вернемся на полтора года назад, когда обсуждались поправки к статье 50 закона РФ об охране окружающей среды. Эти поправки разрешили нам ввозить отработанное ядерное топливо на хранение или на хранение с последующей переработкой. До принятия поправок у нас возникали проблемы. Первое - мы активно сооружаем атомные станции за рубежом. И весь мир нас критиковал: мол, коль скоро вы не можете забрать отработанное ядерное топливо обратно к себе, то вам нельзя выходить на международный рынок строительства АЭС. Теперь же, получив право ввозить ОЯТ, мы создаем станции вполне легитимно. Сегодня мы строим два блока в Китае, два - в Индии и один - в Иране. Вскоре будем участвовать в тендере в Финляндии. Естественно, страны, также строящие атомные станции, то есть Франция, США, хотят избавиться от такого мощного конкурента, как Россия. Тем более что наши АЭС дешевле процентов на 30 за счет более низких цен на металлы, энергоносители и так далее. А по качеству мы ничем не уступаем иностранцам. Второе - мы поставляем много свежего топлива для АЭС по всему миру. Туда, где мы строим или раньше построили станции, а это практически все страны бывшего Восточного блока. И коль скоро мы поставляем свежее топливо, то естественно было бы впоследствии забирать отработанное на хранение и переработку, так как у многих стран своих мощностей для этого нет. И третье, что, собственно, и явилось предметом нагнетания общественного интереса: мы готовы забирать также ОЯТ иностранного производства.

Помимо этого мы столкнулись с недобросовестной конкуренцией. Ведутся закулисные переговоры, смысл их в следующем: не отдавайте русским, мы заберем у вас значительно дешевле. Мы сказали: друзья, если вы будете так наших традиционных партнеров вышибать с нашего же рынка, то мы будем забирать отработанное топливо по демпинговым ценам. Ведь благодаря этому можно заработать значительные средства и направить их на решение экологических программ по преодолению тех последствий, которые получила Россия, создавая ядерное оружие и используя атомные технологии в промышленности и на транспорте.

- В прессе появилась информация о том, что недавно на стол Владимиру Путину легла аналитическая записка, где обосновывается "полная неэффективность программы ввоза зарубежного ОЯТ". В документе также утверждается, что якобы затраты России по этому проекту "значительно превысят всю доходную часть". Прокомментируйте эту информацию.

- Понимаете, все это рассуждения. Кто-то говорит - эффективно, а кто-то - неэффективно. Это слова... У нас есть бизнес-план, который показывает, что ввоз отработанного топлива - очень выгодный способ заработать деньги для стран, обладающих технологиями по хранению и переработке. А коль скоро в России все необходимые мощности были созданы еще давно в рамках "оборонки", то их можно и нужно использовать для развития коммерческих программ, сулящих большую доходность. Что касается записки, то ее, скорее всего, президенту положили наши конкуренты. Таким образом через "зеленые" движения они давят на нас.

- Насколько велик разрыв в технологическом плане между Россией и США в области атомной энергетики?

- США - крупнейший игрок на ядерном рынке. Надо отдать им должное, они не раз демонстрировали высочайший класс. К примеру, есть такое понятие - коэффициент использования установленной мощности. На АЭС он должен приближаться к 90 процентам. У нас сейчас - 70 с чем-то процентов. У США 80 процентов было лет десять назад. И за эти годы они провели серию модернизаций, подняв этот коэффициент до 90 процентов. Так что разрыв есть. К примеру, если мы поднимем коэффициент на 10 процентов, то не надо будет строить 2 новых блока ВВЭР-1000, как мы сейчас собираемся, и тратить на это 2 миллиарда долларов.

- На каких принципах нам приходится делить рынок ядерных отходов с американцами?

- Ситуация непростая. Всего в мире существует 200 с небольшим тысяч тонн отработанного ядерного топлива. Примерно к 75 - 80 процентам этого топлива имеют отношение США. Либо они топливо производили, либо оно сделано из "штатовского" урана, либо этим топливом оснащались АЭС американского производства. Так или иначе, США регулируют перемещение этого топлива. И чтобы ОЯТ поступало к нам на переработку или на хранение, США должны дать разрешение. Нужен договор о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии. Сейчас мы находимся в стадии переговоров по заключению такого договора. Но вряд ли он будет подписан раньше, чем через два года. Ведь его должны проработать сенаторы, правительство США.

- И все же, какую часть этого рынка реально контролирует Россия?

- Пока это трудно просчитать. 200 тысяч тонн существует. На 10 процентов от этого можно претендовать. Итого - 20 тысяч тонн. Средняя цена переработки иностранного отработанного топлива - 1000 долларов за килограмм. 20 миллионов умножить на тысячу - получается 20 миллиардов долларов. Однако эти подсчеты очень приблизительны. Более точно можно говорить пока о следующем. В Болгарии мы забираем топливо по цене 620 - 640 долларов за килограмм. 25 процентов от суммы контракта поступает в Красноярский край на решение экологических программ. Оставшиеся 75 процентов позволяют обеспечивать квалифицированное хранение ОЯТ и сделать заказ на сооружение более современных, так называемых сухих хранилищ, чтобы расширять свои возможности по приему отработавшего топлива. Разумеется, пресса нагнетает страсти, будто мы превратим страну в помойку. Но я не буду говорить, в каком состоянии сейчас страна находится. Не 20 тысяч тонн у нас таких веществ, которые нуждаются в переработке, а сотни миллионов тонн, к счастью, низкоактивных. Разумеется, нужны средства на их ликвидацию. Допустим, нам так повезет, что мы получим эти 20 тысяч тонн. Чтобы было понятно, поясню, что это по объему двухподъездный четырехэтажный дом. Поэтому, я думаю, мы сможем найти для этого "дома" один квадратный километр, где грамотно устроим всю систему складирования.

- Вы употребили термин "низкоактивные отходы". Насколько они безопасны?

- Любые радиоактивные отходы опасны, будь то высокоактивные, среднеактивные или низкоактивные. Непосредственный контакт с высокоактивными отходами, каковым является ядерное топливо, приводит к быстрым необратимым изменениям в организме. Среднеактивные отходы не приводят к таким быстрым изменениям, но могут способствовать в будущем развитию каких-то заболеваний, связанных с чувствительными органами. Низкоактивные отходы теоретически также могут привести в будущем к каким-либо неприятным последствиям. Но все это требует дополнительного изучения. Кстати, о Чернобыле есть доклад экспертов - медиков ООН. Они беспристрастно рассмотрели воздействие катастрофы на людей и открыто заявили, что последствия не столь кошмарны, как это предполагалось. Было зафиксировано полторы тысячи заболеваний лейкемией. За 16 лет, прошедших после аварии, по разным причинам из этих полутора тысяч больных умерло около 200 человек. Плюс к этому - первые ликвидаторы, еще 30 человек. Среди детей, которые подверглись облучению во время аварии, отмечено около 1800 случаев рака щитовидной железы, но из заболевших умерло лишь несколько. Так что никаких сотен тысяч жертв нет. Есть сотни случаев.

- Но ведь и это немало...

- Я считаю, что основные последствия Чернобыля - в умах людей. Это - боязнь радиоактивного заражения. Ведь есть даже специальный медицинский термин "радиофобия", и вот эта фобия может привести к таким же заболеваниям, которые наблюдаются при радиоактивном поражении. Как ни парадоксально, самая распространенная болезнь у всех, кто облучается, не лейкемия, лейкемия - это предельный случай. А у тех, кто работает в непосредственном контакте с радиоактивными веществами, вполне "мирские" болезни. Начинается с вегетососудистой дистонии, а заканчивается инфарктами и инсультами. Эти заболевания считаются у атомщиков профессиональными. Но такие болезни вполне могут возникать и от радиофобии.

- В конце июня на коллегии Минатома была утверждена концепция по обращению с ОЯТ до 2030 года. Могли бы вы перечислить ключевые положения этого документа?

- Все эти сложные документы лучше всегда обсуждать с житейских позиций. Если соорудить сухие, хорошо вентилируемые хранилища, то там можно больше чем 20 тысяч тонн складировать, и ничего не будет. Второе - топливо, которое уже долго лежало, должно быть подвергнуто переработке. Для этого надо реконструировать имеющиеся мощности. Лет на пятнадцать хватит возможностей, которые есть на перерабатывающем комбинате в Челябинской области, потом придется создавать новые. Не лучше ли начать прямо сейчас? И третье - необходима модернизация давно используемых мест хранения. Такая вот идеология.

- И как с этой идеологией согласуется недавний ввоз в Россию из Югославии свежего ядерного топлива?

- Ядерный реактор, построенный в Югославии, был оснащен свежим ядерным топливом. И вот именно это топливо под надзором МАГАТЭ привезли в Россию. Профинансировали это американцы с целью сделать ядерное топливо недоступным для международных террористов. Сейчас оно у нас в надежном месте. Теперь югославы хотят, чтобы мы забрали отработанное топливо.

- Россия с этого что-то получает?

- А как же. США уже проплатили транспортировку. Теперь мы будем ставить вопрос, чтобы они оплатили нам хранение и переработку.

- И сколько мы получим?

- Немного. Там же было всего порядка двух тонн топлива. Но все равно, курочка по зернышку...

- Вы сказали, что из Болгарии мы вывозим ОЯТ по цене порядка 640 долларов за килограмм. А какие расценки, скажем, у Франции и Великобритании за подобную услугу?

- Порядка 700 - 1000 долларов за килограмм. У нас дешевле, но только потому, что контракты с Болгарией были подписаны 20 лет назад, и в соответствии с договором повышать расценки мы не можем. Что же касается новых партнеров, то мы будем приближаться к мировым ценам.

- Но ведь цена ниже мировой делает Россию более привлекательной по сравнению с конкурентами?

- Нефть мы продаем по мировым ценам. Вот давайте и услуги продавать по мировым. А что касается рентабельности, то у нефтяников есть сверхприбыли, пусть и у нас будут. Чем мы хуже?

- С тем, что мы ввозим в страну, более или менее понятно. А вот что мы вывозим? Я имею в виду экспорт свежего ядерного топлива и обогащенного урана. Насколько это прибыльно?

- Годовой оборот от продажи ядерного топлива - 600 - 700 миллионов долларов. Вот оценивайте, какая может быть прибыль при 10-15 процентах от оборота, которые мы получаем. Однозначно выгодно. Как пример, зарплата в среднем по отрасли, а это 360 тысяч человек, 8 тысяч рублей. Это очень солидно. Операторы АЭС получают по 20 - 25 тысяч. Что же касается окупаемости отрасли, то основная статья расхода - это программы по безопасности ядерной техники и экологические программы. А дохода - экспорт ядерных материалов и технологий. И доход выше. Ведь даже с учетом оружейного ядерного комплекса, который по закону может финансироваться только из бюджета, мы налогов платим в 2,5 раза больше, чем берем из казны средств.

- Учитывая доходность отрасли, собираетесь вы устанавливать новое оборудование, например реакторы на быстрых нейтронах?

- В ближайшее время нет. Отсутствуют инвестиционные возможности. Сейчас ведь инвестор хочет получить быструю отдачу. Что же касается иностранных инвестиций, то никто не будет вкладывать их в наш атомный комплекс, который целиком находится в федеральной собственности. Если мы когда-нибудь акционируемся, то другое дело.

- И как обстоят дела с акционированием?

- Мы тщательно все продумываем. Первый шаг - создана единая генерирующая компания "Росэнергоатом". Впоследствии же мы можем акционироваться. Допустим, ядерная часть будет со стопроцентно государственным капиталом, без права продажи, а турбины, машинные залы могут быть акционированы частными лицами.

- Сейчас много говорится о реформе РАО "ЕЭС". Каково ваше отношение к ней?

- Реформа РАО "ЕЭС" нацелена на создание энергетического рынка. И трудно спорить с тем, что реформировать отрасль необходимо. Но знаете, я много реформ пережил и не видел ни одной, которая реализовывалась бы так, как было задумано. А сбоя с энергообеспечением страны не должно случиться ни при каких обстоятельствах. И вот здесь особую роль должна сыграть атомная энергетика. Потому я так борюсь за нашу инвестиционную программу. Идея заключается в том, чтобы можно было оперативно ввести в строй замещающие мощности АЭС, которые являются собственностью государства и способны оказать стабилизирующее воздействие на энергетический рынок. Скажу, что мы планируем в ближайшие 10 лет довести удельный вес атомной энергетики в общем объеме вырабатываемой в стране энергии до 20 процентов.

- Ну а станут ли АЭС со временем основным производителем энергии?

- Знаете, я всю жизнь занимался фундаментальной наукой и привык не делать долгосрочных прогнозов. Хотя в отношении ближайших лет шестидесяти можно сказать точно - атомная энергетика будет по темпам ввода мощностей превосходить традиционных производителей энергии.

- А альтернативные проекты - ветряные, солнечные?

- Не те масштабы. Конечно, их можно использовать, но для локальных проектов, например для снабжения энергией ферм, как это уже делается в Европе. Есть, правда, станции, использующие энергию прилива-отлива, но у них очень большой срок окупаемости. Если их действительно построить, это будет замечательный альтернативный источник энергии, но затратыЙ Десятки километров плотинЙ Так что пока, кроме угля, нефти, газа, воды и атома, других крупномасштабных источников энергии нет.

- Минатом занимается не только мирным атомом, но и военными разработками. На Западе, как известно, ведется разработка новых моделей ядерных вооружений. А как у нас?

- Раньше серийно производилось ядерное вооружение в больших количествах. Сейчас производство уменьшилось в разы. Но, чтобы ядерное оружие было оружием сдерживания, оно должно постоянно совершенствоваться. Поэтому мы не прекращаем разработок. И могу сказать, что в этой области мы вообще не отстали ни на йоту.




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»