09.11.2002

Nuclear Watch, International C

Конгресс США обсуждает, как наиболее эффективно использовать 20 миллиардов долларов, обещанных «большой восьмёркой» России на программы нераспространения в течение ближайших 10 лет

Выступление Лоры Холгейт, вице-президента по России и СНГ "Инициативы по сокращению ядерной угрозы" (Nuclear Threat Initiative)

Лора Холгейт, вице-президент по России и СНГ «Инициативы по сокращению ядерной угрозы» (Nuclear Threat Initiative — NTI), крупнейшей американской неправительственной организации по реализации программ нераспространения.

Выступление 9 октября 2002 г. перед Комитетом Сената США по международным отношениям об обещаниях «большой восьмёрки» в отношении сокращения угрозы в России

Перевод с сокращениями: The International Center (Владислав Сошников и Юлий Елисеев).

Я хотела бы кратко перечислить различные возможные подходы, которые могут помочь «большой восьмёрке» наиболее эффективно и координированно использовать дополнительные ресурсы, которые было решено выделить на программы по нераспространению оружия массового поражения на территории бывшего Советского Союза в течение следующих десяти лет.

  • Совместное финансирование. Единая структура финансирования, объединяющая средства, выделенные несколькими странами или другими донорами, и управляемая совместно донорами и получателями, позволила бы повысить эффективность и, главное, поддержать дух партнёрства в борьбе против общей угрозы.
  • Обеспечение точного подсчёта и безопасности российских тактических ядерных вооружений. Мы должны работать с нашими российскими партнёрами для обеспечения точного учёта тактических ядерных вооружений и обеспечения их безопасности на территории России. Тактические ядерные вооружения никогда не ограничивались никакими договорами или соглашениями – и это является серьёзной ошибкой, которую необходимо исправить. Необходимо разработать меры удостоверения точного подсчёта российских тактических боеголовок и их безопасности. Ввиду короткой дальности этих вооружений, они являются угрозой для Европы и Японии, что может способствовать более активному диалогу с этими странами.
  • «Шефство» над конкретными закрытыми городами. Минатом РФ считает сокращение ядерного комплекса в закрытом городе Саров своим важнейшим конверсионным приоритетом. Успешная конверсия в Сарове является ключевым элементом сокращения всего российского комплекса по производству и обслуживанию ядерных вооружений. Несколько американских программ уже оказывают поддержку Сарову, но в недостаточном объёме. Совместная разработка всеобъемлющего плана переподготовки, пенсионного обеспечения, переселения, экономического развития, улучшения инфраструктуры, создания рабочих мест, сноса объектов и т. д. на следующие 3 года позволила бы достичь взаимопонимания о наиболее эффективном разделении труда между партнёрами.
  • Пограничный контроль. Ввиду наличия общих границ между Европой и Россией, было бы естественно со стороны "большой восьмёрки" обеспечить строгий контроль над незаконной перевозкой ядерных, биологических и химических вооружений и материалов. Технологии и оборудование, разработанные для европейских границ, должны быть предоставлены и для границ России со Средней Азией, а также для границ между среднеазиатскими странами. Программы правительства США в этой области недостаточно хорошо организованы и не являются всеобъемлющими; разделение труда, в котором Европа и Япония выполняли бы основную часть поддержки пограничной безопасности, освободило бы часть американских ресурсов для других приоритетов.
  • Разделяй и властвуй над безопасностью материалов. Другая подходящая область для разделения труда – безопасность оружейных материалов. «Большая восьмёрка» должна быстро и эффективно обеспечить безопасность ядерных и биологических материалов. Ввиду российской чувствительности по отношению к военным объектам, которые российская сторона вряд ли откроет кому-нибудь кроме США, другим партнёрам следует сосредоточиться на обеспечении безопасности гражданских объектов, освобождая американские ресурсы для более интенсивных и тщательных усилий по улучшению безопасности военных ядерных объектов.
  • Глобальная чистка и обезвреживание. Недавний успех проекта «Винча» демонстрирует, какую опасность представляют собой лишние оружейные ядерные материалы во всём мире, а также и то, как ограниченны способности властей США стимулировать полное уничтожение таких материалов. США должны расширять появившуюся активность по возвращению российского реакторного топлива и уничтожению избыточного ядерного оружия и материалов по всему миру. Особенно важно проявлять гибкость при стимулировании этого процесса: подходов может быть так же много, как и самих объектов, использующих ядерные материалы. Каждый такой объект, который законно использует оружейные ядерные материалы, должен иметь соответствующую охрану, и в этом может быть оказана помощь. Там, где США не обладает политическим влиянием для воздействия на некоторые страны, имеющие такие материалы, должны быть использованы возможности и ресурсы других партнёров по «большой восьмёрке», а также стран, не входящих в «большую восьмёрку».
  • Конверсия исследовательских реакторов. Мы быстро приближаемся к такому рубежу, когда новые виды топлива из низкообогащённого урана высокой плотности смогут сравняться и даже превзойти по эффективности топливо из высокообогащённого урана в исследовательских реакторах. В ближайшие десть лет все исследовательские реакторы, использующие топливо из высокообогащённого урана, должны быть конверсированы, а для использованного топлива должно быть обеспечено безопасное хранение до времени его переработки.
  • Ускорение работ по разложению высокообогащённого урана. Россия произвела, по некоторым подсчётам, более 1000 тонн высокообогащённого урана. Из этого количества, 500 тонн в настоящее время подвергается процессу разложения, по 30 тонн в год. Последняя цифра основана на способности рынка принять полученные материалы. Потребуется ещё десять лет для осуществления этой российско-американской «сделки» в отношении высокообогащённого урана. В настоящее время Россия имеет намного больше высокообогащённого урана, чем ей необходимо для оборонных целей, судя по разумным расчётам количества необходимых боеголовок и требованиям развития военно-морских сил. Самый верный способ не дать эти материалы в руки тем, кто угрожает вредить нам – ликвидировать эти материалы как можно быстрее, не дожидаясь пока рынок сможет принять их. Для ликвидации есть разные способы – покупка, разложение, последующая продажа полученного продукта, а также хранение тех материалов, которые не могут быть проданы. Для этого может потребоваться поддержка России для увеличения её мощностей по промышленной переработке (разжижению) высокообогащённого урана, а также для переработки и хранения низкообогащённого урана до его последующей продажи.
  • Покупка плутония. Одной из проблем остаётся сокращения запасов плутония США и России. США произвели менее 100 тонн плутония в последние 50 лет, а Россия в то же время произвела от 140 до 170 тонн плутония, причём производство ещё продолжается. Существующее соглашение по переработке плутония предусматривает равное сокращение по 34 тонн с каждой стороны. Однако при этом останется огромное количество оружейного плутония, а запас России численно станет вдвое больше запаса США. Целью должно стать сокращение запасов до уровня, необходимого обеим сторонам для поддержания количества ядерного оружия согласно договорам. США или группа стран могут купить около 100 тонн российского плутония и взять на себя ответственность по его хранению (в России, Европе или США) и последующей переработке. Такая передача ответственности устранит многие опасения в отношении долговременного хранения плутония в ожидании его переработки, а также многие проблемы, связанные с взаимодействием при соответственных сокращениях запасов плутония.
  • Уничтожение химического оружия. Уничтожение химического оружия в России является, возможно, самой трудной областью для многостороннего участия. Основываясь на особой для данного случая координации, несколько стран вносят десятки миллионов долларов не только на нужды инфраструктуры, не охваченной обещаниями США в отношении завода в Щучье по Договору о совместном сокращении угрозы, а также на заводы по уничтожению химического оружия и необходимое оборудование в других местах России. Если даже США удастся разрешить проблемы с сертификацией и завершить сооружение завода по уничтожению химического оружия в Щучье, то ещё очень многое надо будет сделать. США должны быть готовы финансировать сооружение второй очереди завода в Щучье, который будет использоваться для уничтожения химические вещества, сегодня хранящиеся в других местах. Страны «большой восьмёрки» должны быть готовы предоставить дополнительные ресурсы для финансирования средств транспортировки по проекту. России потребуется большее количество транспортных средств и улучшенная инфраструктура для уничтожения химического оружия и сосредоточения имеющихся запасов в меньшем количестве хранилищ.
  • Биологическое оружие. Мощная биотехнологическая промышленность Европы должна сыграть важную роль в противодействии опасности распространения биологического оружия, как через переориентацию в собственной исследовательской и промышленной практике, так и помогая переориентировать российских специалистов по биологическому оружию. Вовлечение промышленности в эту работу по переориентированию ещё только предполагалось, частично из-за политических трудностей в работе с хранилищами биологического оружия и их персоналом. Правительственное руководство может указать на опасность, которую представляют собой хранилища биологического оружия, и побудить биологическую промышленность принять участие в программах сотрудничества, проводимых под наблюдением и с разрешения правительства.
  • Подводные лодки общего назначения. Хотя опасность, которую представляют собой подводные лодки общего назначения в отношении окружающей среды и распространения оружия массового поражения, не является предметом широкого согласия, Россия считает эту опасность существенной и делает эту проблему предметом первоочередной важности. Серьезное отношение к этой проблеме покажет России, что её воспринимают в качестве реального партнёра. Разрабатываются новые концепции, в которых рассматривается потенциальная возможность обогащения топлива, оставшегося в реакторах этих подводных лодок, и это частично оправдывает затраты на их разборку. В этой области вполне естественно будет выглядеть сотрудничество скандинавских стран с российским Северным флотом, а Японии – с Тихоокеанским флотом.
  • Применение «нетрадиционных» видов помощи для достижения целей в сфере безопасности. Для достижения многих целей в разоружении и нераспространении необходимо оказание помощи в сферах, не относящихся к безопасности в традиционном понимании. Для решения таких разнообразных задач, как строительство завода по уничтожению химического оружия на пустом месте, переориентация специалистов по вооружениям на мирные виды деятельности или создание предпосылок для выезда офицеров ядерных войск с территорий баз в другие места жительства, необходимы традиционные виды экономической и гуманитарной помощи. Всемирный Банк, Европейский Союз и отдельные страны уже давно проводят программы такого типа. По мере возможности, эти программы следует направлять в региональном и тематическом контексте таким образом, чтобы они давали отдачу и в сфере безопасности.
  • Удаление бюрократических и законодательных препятствий. Законодательные органы власти много сделали для создания и финансирования существующих программ по сокращению угрозы, но в законодательстве имеются и серьёзные препятствия, иногда созданные ненамеренно. Требования по сертификации и другие законодательные ограничения, прикреплённые к американской Программе совместного сокращения угрозы за десять лет её существования, были изначально обоснованы неопределённостью будущих отношений между США и государствами бывшего СССР, а затем были сохранены из-за того, что некоторые члены Конгресса продолжали выступать против совместного сокращения угрозы. Теперь, когда наладилось сотрудничество с Россией, эти ограничения необходимо отменить. Что касается непреднамеренных последствий, правила закупок федеральным правительством США (предназначенные для обеспечения справедливого доступа к государственным контрактам, а не для разоружения бывших противников) и, в последнее время, визовые ограничения (предназначенные для противодействия потенциальным террористам) создали серьёзные препятствия совместным усилиям по сокращению угрозы. Каким-то образом, некоторые исключения должны быть вписаны в соответствующие законы, чтобы избежать конфликтов между разными аспектами нашей деятельности по предотвращению ядерного терроризма. России также следует заняться этим вопросом. Девять правил исполнения, согласованные на саммите «большой восьмёрки» в Кананаскисе, предусматривают принятие разумных мер освобождения от налогов, отчётности и доступа, защиты от материальной ответственности и других юридических условий предоставления международной помощи. Вместо того чтобы заключать ряд двухсторонних соглашений, каждое из которых потребовало бы ратификации в Думе, России следует модернизировать свою законодательную структуру для улучшения совместимости с международными программами по сокращению угрозы.
  • Как видно из этого списка, каждому члену «большой восьмёрки» предстоит проделать большую работу. Некоторые члены ещё не объявили о суммах своих вкладов и должны начать с этого. По некоторым сообщениям, Россия ещё не начала придерживаться девяти согласованных правил исполнения в текущих двухсторонних переговорах. Тот факт, что недавно прошли встречи на достаточно высоком уровне в Оттаве, вселяет надежду, что работа над выполнением соглашения о Глобальном партнёрстве уже начинается.

    Потребуется проделать много серьёзной работы, чтобы перейти от слов к делу и сделать новое партнёрство действительно глобальным. «Большая восьмёрка» должна разработать конкретный план подключения таких стран, как Китай, Пакистан, Индия, Бразилия и Египет. «Большой восьмёрке» следует также заручиться поддержкой других стран-доноров типа Нидерландов и Норвегии. Глобальное партнёрство требует глобального участия; привлечение новых партнёров следует рассматривать как неотъемлемую часть этой новой инициативы.

    Недавний разговор с одним из российских лидеров в области сотрудничества по сокращению угрозы, Зиновием Паком из Российского агентства по вооружениям, которое отвечает за уничтожение химического оружия, прояснил как возможности, так и трудности, связанные с этой новой инициативой «большой восьмёрки». Д-р Пак многое сделал для увеличения российского финансирования программы уничтожения химического оружия в шесть раз за последние несколько лет, и он старается добиться даже большего увеличения финансирования. Однако после саммита «большой восьмёрки» в июне, он испытывает трудности в этом отношении. Ему говорят, что теперь ему не нужно больше рублей, поскольку «большая восьмёрка» теперь очевидно будет финансировать его программу долларами, евро и йенами. Такая ситуация опасна вдвойне. Во-первых, потому, что, некоторые российские официальные представители видимо не понимают, что обещания международного финансирования программ по сокращению угрозы в России зависят от последовательных и даже усиленных действий России, демонстрирующих намерение сделать свою часть работы по сокращению угрозы.

    Во-вторых, эта ситуация показывает, что планы России по сокращению угрозы в значительной мере формируются в ожидании 20 миллиардов долларов от других стран «большой восьмёрки». Невыполнение обещаний с одной стороны приведёт к невыполнению обещаний с другой стороны, а проиграет безопасность обеих сторон.

    Такая динамика проявляется не только в естественных трениях между Россией и другими странами «большой восьмёрки», но и в различных двухсторонних и многосторонних отношениях между странами внутри «большой восьмёрки» и за её рамками. Когда один из участников соглашения берёт назад свои обещания – из-за несогласия с важностью задачи или из-за стремления переложить эту задачу на остальных – тогда все естественные преимущества партнёрства теряются, партнёры начинают подсчитывать свои расходы и прибыли в сравнении с расходами и прибылями других, и цели каждого партнёра внезапно меняются: вместо «достижения общей цели» они будут стремиться к тому, чтобы «не делать больше вкладов, чем получишь от этого выгоды».

    Именно поэтому так важно, чтобы все страны внесли свой вклад – не потому, что никто не хочет нести бремя расходов в одиночку, а потому, что ни одна страна не сможет сделать всю работу самостоятельно. По моему, этот комитет может сослужить огромную службу целям и идеалам Глобального партнёрства, если будет напоминать нашему правительству и нашим зарубежным партнёрам о сделанных ими обещаниях, ожидаемых от них действиях и принятых ими обязательствах с целью сделать всё возможное для обеспечения безопасности в мире.




    Страница:


      Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»