10.10.2002

Nuclear Watch, The Internation

Роуз Готтемюллер, старший эксперт Фонда Карнеги, комментирует эффективность американо-российского диалога в области безопасности и нераспространения

Выступление в Фонде Карнеги, Вашингтон

Перевод: The International Center.

Роуз Готтемюллер:

У меня есть довольно простая теория о двусторонней обороне и сотрудничестве в области безопасности. Когда мы способны решать проблемы и двигаться вперед, мы делаем успехи, даже если мы не достигаем совершенства. Но мы не делаем успехов, когда две бюрократии, в Москве и Вашингтоне, противостоят друг другу. Я спрашиваю себя, имеется ли у нас сейчас движущая сила и как её создать. Я хочу подчеркнуть значение происходящей регулировки политики, которую все заметили с 11 сентября. Однако, проект ещё не получил конкретного наполнения. И Москва, и Вашингтон должны проделать большую работу для преодоления старых привычек и осуществления новой политики. Для этого нужны новые национальные законы, правила и процедуры, а также двусторонние переговоры. В настоящее время из-за множества факторов, особенно из-за проблемы диапазона внимания, которая ведет к подготовке войны в Ираке, многое всё-таки не делается для осуществления этой новой политики. Отсутствие движущей силы может быть очень разрушительно для нового партнёрства России и США. Главная опасность - бездействие. Однако преодоление дрейфа и обретение движущей силы не является главной задачей. Новое стратегическое партнёрство, о котором говорили Буш и Путин, также находится в рамках нашего понимания и мы должны содействовать его развитию. Обе стороны уже много сделали в прошедшее десятилетие для трансформирования двусторонних отношений. Следует напомнить, что программа Нанна-Лугара имеет название Совместное сокращение угрозы, так как она уменьшает угрозы для обеих сторон.

В неправительственных кругах мы также многое сделали для развития в областях совместного интереса и сотрудничества в промышленности. Примером может служить Инженерный центр "Боинг" в Москве, в котором несколько сотен российских математиков, инженеров и компьютерных специалистов работают над инженерным проектом самолёта для "Боинга". 12-часовая разница между Москвой и Сиэтлом очень удобна, так как проект практически осуществляется 24 часа в сутки. Эта работа полезна для обеих сторон, так как повышается эффективность "Боинга", а с другой стороны, с пользой для наших стратегических интересов, российские специалисты отвлекаются от работы в военной космической отрасли. Таким образом, мы уже предприняли несколько значительных шагов для установления нового стратегического сотрудничества. У нас есть хорошее основание для обретения движущей силы.

Следует отметить три области, в которых нам следует продвигаться. Во-первых, это наша повестка дня по контролю над вооружениями. Мы должны дополнить проверочные меры договора ОСВ-1 новыми мерами по обеспечению прозрачности для осуществления Московского договора и возрастания доверия. Россия заявляет, что она обеспокоена тем, что мы отправляем боеголовки на хранение. Мы уже начали обсуждать разработку мер по обеспечению прозрачности для мест хранения боеголовок и будем продвигаться в этом и дальше. Трудность заключается в нежелании России действительно обсуждать обеспечение прозрачности для мест хранения боеголовок. Если мы сможем на стратегическом уровне согласиться и осуществить такие меры по обеспечению прозрачности для мест хранения боеголовок, то это откроет путь для развития контроля над нестратегическими вооружениями, о котором мы беспокоились много лет. Вслед за привлечением русских к соглашению по обеспечению прозрачности для мест хранения боеголовок, затем следует разработать меры по обеспечению прозрачности для мест ликвидации оружия. Над этим можно работать на двусторонней основе, но есть потенциальная возможность работать и на многосторонней основе. В этой сложной работе следует использовать возможности НАТО, которая теперь увеличивается до 20 членов.

Во-вторых, необходимо отметить выгоды сотрудничества в космической сфере, хотя и здесь есть трудности. Нам следует предпринять меры для развития сотрудничества в области высоких технологий в космической сфере. Появились серьезные нежелательные последствия от Акта по нераспространению в отношении Ирана: НАСА и его подрядчики не могут делать новые контракты с Российским космическим агентством и связанным с ним организациями на работы по Международной космической станции до тех пор, пока Президент США не подтвердит, что эти организации соответствуют требованиям по нераспространению в отношении Ирана. Требования сертификации по нераспространению вызывают проблемы, которые сильно затрудняют операции Международной космической станции. Мы начинаем терять контроль над некоторыми критическими системами, такими как программное обеспечение, разрабатываемое Россией. Нам следует предложить больше возможностей для того, чтобы российские компании могли ответить на санкции, налагаемые законом США. Я не возражаю против санкций как таковых, но нужны материальные стимулы. Вопрос в том, как российские компании смогут избавиться от санкций, если они предоставят средства обеспечения прозрачности по предшествующим нарушениям законов о контроле над экспортом. В настоящее время ответом является сертификация Президента США, которая не является простым делом здесь в Вашингтоне. Это может оказать негативное влияние на будущее партнёрство, не только на сотрудничество в аэрокосмической сфере, но и на новые совместные усилия, которые инициировала администрация президента Буша - такие, как сотрудничество в области ракетной обороны. Конкурентоспособность в аэрокосмической сфере также пострадает. Если России будет легче работать с европейскими партнёрами, а не с американскими компаниями, то через некоторое время это даст исключительно отрицательный эффект. Для преодоления этого следует рассмотреть возможность облегчения требований законов США и возможность альтернативы президентской сертификации. Исполнительная власть США может предпринять шаги для разъяснения России необходимости обеспечения прозрачности. В дополнение, для улучшения состояния окружающей среды, необходим диалог Конгресса США и Российской думы и долгосрочные меры, включая реформу российского законодательства об экспортном контроле.

В-третьих, следует отметить, что с российской стороны нужно подготовить почву. Это относится не столько к сотрудничеству в области высоких технологий, а к периоду времени для сотрудничества. Разочарование накапливалось в течение многих лет, когда российская сторона заявляла, что закон не позволяет открыть доступ к объектам оборонного характера (русские постоянно отказывали сотрудникам сенатора Лугара в доступе к подозрительным объектам), а также о невозможности обеспечить освобождение от налогов американской помощи или ответственную защиту американских сотрудников, работающих по программам помощи. Эти юридические проблемы приводят к задержкам в работе по совместному сокращению угрозы с обеих сторон. Хотя сразу разрешить эти проблемы не удавалось, и часто за шагом вперед следовали два шага назад, но в последние 10 лет появлялись возможности для продвижения в сотрудничестве. Поэтому работа программы Нанна-Лугара была столь успешна. Например, мы начали работать над соглашением о Совместном сокращении угрозы в то время, когда нельзя было ожидать ратификации Думой такого соглашения. Теперь такая возможность появилась и следует продвигаться в этом направлении. В апреле мы получили письмо премьер-министра Касьянова, которое предоставляло доступ к местам хранения боеголовок в России и возможность продвинуться в работе Министерств энергетики и обороны США по учету и контролю боеголовок. К сожалению, в это же время начались споры о сертификации по программам совместного сокращения угрозы, и мы оказались в тупике в своей работе даже со стороны Министерства энергетики США.

Наконец, следует отметить специальную возможность для особенно сфокусированных соглашений, таких как соглашение о доступе (MPCNA) между Департаментом энергетики США и Министерством атомной энергии России.

Однако Россия должна ускорить разработку изменений в национальном законодательстве, политике исполнительной власти и практических правилах.

Если этого не будет сделано, мы действительно окажемся в тупике и не сможем осуществить новые важные инициативы, такие как инициатива "большой восьмёрки" "Десять плюс десять за десять лет". Уже есть сообщения о разочаровании после сентябрьской встречи, на которой предпринимались первые попытки осуществить эту инициативу.

Джордж Перкович:

Объясните, что означает инициатива "большой восьмёрки" "Десять плюс десять за десять лет".

Это инициатива "большой восьмёрки", по которой Россия получит 10 миллиардов долларов от США и ещё 10 миллиардов долларов от других стран "большой восьмёрки" в течение 10 лет. Это очень важный шаг, так как это означает многостороннее вовлечение в программу Нанна-Лугара по сокращению совместной угрозы. Такое участие всех сторон не было возможно ещё год назад.

Роуз Готтемюллер:

В заключение следует заметить, что ситуация не является безнадежной. Российская Дума отвечает на необходимость законодательства для осуществления важных политических мер по нераспространению оружия и материалов массового поражения, например закона о возврате отработанного топлива в Россию, по которому свежее топливо может отправляться в Иран для реактора в Бушере, а отработанное топливо будет возвращено в Россию для переработки. Это позволит смягчить наши резолюции в отношении реактора в Бушере. Таким образом, Дума реагирует, но потребуется время, и я призываю к работе с обеих сторон - в Москве и Вашингтоне.




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»