20.10.2002

Дмитрий Фролов

Совершенно секретно

Козлодуйский экспресс

Продаст ли Минатом Курилы американцам под ядерную свалку

Совсем скоро, вероятнее всего во второй декаде октября, в Россию прибудет очередной эшелон с отработавшим ядерным топливом болгарской АЭС в городе Козлодуе. За ним последуют еще два - уже из Украины. Памятуя о прошлогоднем скандале, вызванном появлением первого "козлодуйского экспресса", точную дату и тем более маршрут литерного состава не разглашают. В прошлый раз груженный реакторным топливом поезд чудом избежал аварии на одном из отрезков Транссибирской магистрали. На сей раз "козлодуйский экспресс" отправится из Новороссийска, куда болгарскую "отработку" привезут морем. В каком состоянии находятся железные дороги юга России после летнего наводнения - остается только гадать.

Интрига Минатома вокруг ввоза в Россию иностранного отработавшего ядерного топлива породила множество догадок и версий. Как только средства массовой информации объявили, что некий американский неправительственный фонд готов выделить Минатому много миллиардное финансирование под строительство на Дальнем Востоке, международного могильника, экологи забили тревогу. О том, что американские ядерщики, чьи отходы не приняли жители штата Невада, спят и видят, как бы отправить всю эту гадость за пределы Соединенных Штатов, известно давно. Как и о неудачной попытке создания могильника на одном из атоллов Тихого океана. Наши же ядерщики за неимением атоллов давно присматривались к островам Курильской гряды. Главный думский "соловей Минатома" и лоббист поправок к природоохранному законодательству, давших "зеленый свет" ввозу в страну иностранного радиоактивного утиля, депутат Шашурин, не раз озвучивал идею, что это добро следует хранить на острове Симушир.

Получается, что для воплощения заявленной идеи у Минатома появились заокеанские спонсоры и появление могильника на Курилах - вопрос времени. Ядерный могильник за чужой счет, возможно, и лучше, чем за наш с вами. Только вот беда, остров Симушир находится над спящим вулканом. Если тот проснется и начнет извергать уран и плутоний, это уже катастрофа планетарного масштаба.

Что же до катастроф, то нашему ядерному комплексу их и без того хватает. Во всяком случае, бывший начальник Инспекции по надзору за ядерной и радиационной безопасностью объектов атомной энергетики Госатомнадзора, а ныне член Высшего экологического совета Госдумы и директор программы по ядерной и радиационной безопасности "Российского Зеленого Креста" Владимир Кузнецов утверждает, что результатом обращения с делящимися материалами стали двести пятьдесят аварий, сопровождающиеся выбросом радиации. Он же уверяет, что в случае претворения в жизнь планов Минатома по ввозу чужого отработавшего топлива наше собственное станет окончательно "беспризорным".

Перспектива, прямо скажем, пугающая. Чтобы выяснить, насколько обоснованны эти страхи, я отправился по следам "козлодуйского экспресса".

Расщепление на троих?

С тех пор как социалистическую риторику сменила рыночная, посулы ожидаемой прибыли стали лучшим обоснованием даже самого сомнительного начинания. Если бы в свое время, лоббируя поправки к законодательству, легализующие ввоз в страну чужого отработавшего, или, как его называют специалисты, "облученного" ядерного топлива (ОЯТ), Минатом апеллировал к техническим деталям, этот проект провалился бы с треском.

Бывший в ту пору министром по атомной энергии Евгений Адамов это понимал. Он вообще слыл сторонником перевода мирного атома на коммерческие рельсы и агрессивной политики на международном рынке и в последнем, надо признать, преуспел. Среди заслуг экс-министра - реанимация рожденных еще в СССР проектов строительства АЭС в Китае, Индии, Иране. Каждый из перечисленных имел собственную скандальную подоплеку, которая, впрочем, с легкостью оправдывалась борьбой за место на мировом рынке. Этот же аргумент мог протащить через Думу поправки, необходимые для разрешения ввоза в страну ОЯТ. Когда ядерное ведомство сначала от имени депутата Шашурина, а затем от себя лично начало вещать об огромных барышах от этого дела, в скорое обогащение поверили.

Минатом все наглядно изобразил: прием и переработка зарубежных ОЯТ обеспечат нам прорыв на международный рынок расщепляющихся материалов. До сих пор его "расщепляли" на двоих французская "Кожема" и британская BNFL. Скромное атомное ведомство нацелилось на десять процентов этого бизнеса, что, по его подсчетам, за десять лет обернется прибылями в 20 миллиардов долларов. Генералы атомной отрасли тут же поделили шкуру неубитого медведя и пообещали всем сестрам по серьгам. Федеральному и региональным бюджетам отчисления в размере 3,3 миллиарда, на разные нужды территорий -3,6, на "экологию" - 3,8, на модернизацию топливно-энергетического цикла - 2,6, а в фонд будущих затрат - 7,8 миллиарда.

Год спустя вспоминать эту бухгалтерию неловко. На международном рынке переработки ядерного топлива нас по-прежнему не видно. Зато компромата на Минатом его оппоненты "нарыли" немерено. Опять напрашивается аналогия с экспортом российских АЭС: скандальные "дивиденды", которые Россия уже получила и еще будет получать с иранского Бушера, известны. А объем контракта по международным расценкам выглядит мизерным.

Что же до Китая, то 80 процентов кредитов на строительство Ляньюньганской АЭС гасится "ширпотребом". Кредиты Внешторгбанка России предположительно составят 2,5-3 миллиарда долларов на 13 лет. Аванс китайской стороны - 10 процентов, из них 5 процентов должны быть выплачены при подписании контракта (2,5 процента - товарами), остальные - по мере выполнения контракта. Возврат кредита должен начаться через два года после ввода первого энергоблока. Ввод намечен на 2004-2005 годы, хотя, по подсчетам специалистов, на это потребуется десять лет. Но даже эта низкая рентабельность не идет ни в какое сравнение с дыркой от бублика, полученной Россией в обмен на нанесение тяжелых радиационных поражений собственному природоохранному законодательству.

"Козлодуйский экспресс" в зачет идти не может. Он "образовался" не в результате перекройки российских законов, а вследствие советского межгосударственного договора с Болгарией, согласно которому мы должны забирать отработавшее топливо построенной нами АЭС.

Его появление в наших краях спровоцировало и скандал, связанный с махинациями в оформлении сделки: в схеме оплаты за операции с ОЯТ присутствовала оффшорная компания "Energy Invest and Trade Corp Ltd", прекратившая свое существование почти за полгода до осуществления поставки. В результате Минатому пришлось проститься с одним из главных лоббистов ввоза отработавшего топлива - замминистра Валентином Ивановым и с главой "Техснабэкспорта", организации, отвечающей за работу с ОЯТ, - Ревмиром Фрайштутом.

И, наконец, коммерческая состоятельность козлодуйской сделки не выдерживает никакой критики. Убеждая в 2001 году Государственную думу принять законы, позволяющие ввозить ОЯТ из-за рубежа, представители Минатома неоднократно утверждали, что цена за прием ОЯТ из-за рубежа будет не менее 1000 долларов за килограмм. Топливо из Болгарии взяли по цене 620 долларов за килограмм. Оправдываясь за министерское начальство, руководство Железногорского горно-химического комбината, больше известного под именем "Краеноярск-26", говорило, что 620 долларов - тоже деньги.

Словом, годовщину победы над супостатами из стана противников ввоза ОЯТ Минатом встретил без явных трудовых свершений. Однако это не помешало ему попытаться-таки организовать репортаж из праздничных колонн.

Крестные папы

Спаситель отечества и чести мундира Минатома явил себя на прошедшей в сентябре в Москве первой международной конференции "Обращение с облученным ядерным топливом - инициативы России". Это международный фонд Non-Proliferation Trust (NPT), название которого у нас иногда переводится как "Трест по нераспространению". Представитель фонда заверил, что его opганизация уже почти разыскала 11 миллиардов долларов для строительства межрегионального хранилища ОЯТ на Дальнем Востоке, и с радостью может сообщить, будто его клиентами готовы стать ядерно-энергетические предприятия Италии, Испании, Швейцарии, Тайваня и Южной Кореи. Правда, до закладки первого камня следует получить одобрение американского конгресса и подписать соответствующее межгосударственное соглашение между Россией и США. На "формальностях" акцент делать не стали, торжественно объявив, что США, контролирующие 80 процентов мирового рынка ядерного топлива, готовы пустить на него Россию.

Обнаружение в лице Non- Proliferation Trust пророка в чужом отечестве - на самом деле сенсация предсказуемая. "Совершенно секретно" еще в майском номере рассказала о том, что американские ядерщики, столкнувшиеся с проблемами захоронения отходов АЭС в собственной стране, обратили взгляд на Россию, а выразителем их интересов и стал вышеупомянутый NPT.

Вообще-то в лоббировании "заокеанских" интересов принято упрекать экологов. К примеру, одно из изданий российского ядерного ведомства на полном серьезе утверждает, что "за "Гринписом" и их крестным отцом академиком А. Яблоковым ощущается присутствие "дяди Сэма", которому претит сильный конкурент в лице Минатома России". Коль скоро Минатом принялся выяснять, кто за кем стоит, не грех, наверно, вспомнить, кто стоит за "Трестом по нераспространению". В его составе, кстати, есть и дочерняя компания - "Трест развития Минатома" (MDT), владеющая 60 процентами активов всего пятнадцатимиллиардного капитала NPT Несомненный интерес представляет и руководящий состав этой благотворительной организации. Здесь и бывший директор ЦРУ и ФБР, в прошлом федеральный судья достопочтенный Уильям Вебстер, и член Объединенного комитета начальников штабов американской армии генерал Келли, и бывший руководитель администрации тогда еще вице-президента Джорджа Буша, он же бывший заместитель директора ЦРУ и министра обороны, командующий 6-м флотом ВМС США адмирала Дэниил Мерфи. Российский партнер NPT представлен разжалованным замминистра Валентином Ивановым, ныне именуемым главой неправительственной организации "Ассоциация за ядерное нераспространение и охрану окружающей среды" - Association Nonproliferation and Ecological Improvement.

Хранить или хоронить

Американцы не сами двинулись в Россию. На самом деле их сюда пригласили. Случилось это еще до принятия пресловутых поправок по ОЯТ В 1998 году, как стало известно "Совершенно секретно", министр Евгений Адамов обратился с конфиденциальным письмом к американскому коллеге, главе министерства энергетики США Биллу Ричардсону. В письме за ╣ В/2192 Адамов предложил "рассмотреть вопрос о возможной передаче на коммерческой основе отработавшего топлива американских АЭС в Россию для его долговременного хранения и последующей переработки на предприятиях Минатома России... как с возвращением в США высокоактивных продуктов переработки, так и без их возвращения". Американцы сочли за благо не откликаться на любезное предложение. Что было вполне естественно: обсуждение подобных инициатив свидетельствовало бы о готовности нарушить действующее законодательство России, запрещавшее тогда ввоз ОЯТ зарубежного происхождения.

Адамова, однако, подобные соображения не смущали. Одновременно его ведомство вело переговоры со швейцарской фирмой "Swiss utilities", предлагавшей рассмотреть возможность приема ОЯТ, которые без обиняков именовались "отходами", для окончательного размещения на территории РФ. Минатом в принципе был согласен и лишь настаивал на том, что это будет стоить дороже. В протоколе переговоров со швейцарцами зафиксировано, "что текущие и будущие переговоры должны быть строго конфиденциальны". Последнего добиться не удалось. Результаты явно не без участия слецслужб организованной "утечки* были неоднозначными. В Швейцарии контракт "похоронили". Зато затеянные Адамовым реформы законодательной базы были доведены до конца. Более того, в процессе их обсуждения стерлась грань между хранением ОЯТ с целью их переработки и возвращения стране-отправителю и получением облученного топлива на невозвратной основе. С тех пор россияне не могут понять, что атомщики собираются делать с радиоактивным богатством: хранить или хоронить. Ясно лишь, что о переработке ОЯТ, ради которой все якобы затевалось, речь в обозримом будущем идти не может.

Независимые от Минатома эксперты, в их числе уже упоминавшийся Владимир Кузнецов, провели нехитрые арифметические подсчеты. "Перерабатывать ОЯТ нам сейчас просто негде, - уверил меня Владимир Михайлович. - На ПО "Маяк" в Челябинской области можно работать лишь с топливом лодочных реакторов, некоторых исследовательских установок и реакторов ВВЭР-440. Запущенный в 1972 году комплекс никогда не действовал на полную мощность, а сейчас его производительность составляет порядка 120-150тонн в год.

Все остальные ОЯТ свозятся в Красноярск, где они не перерабатываются, а лишь хранятся. Проектная мощность хранилища составляет шесть тысяч тонн. По состоянию на декабрь прошлого года, в нем находилось три с половиной тысячи тонн ОЯТ. Если бы планы Минатома по ввозу ОЯТ вдруг волшебным образом стали воплощаться, то уже через полтора года отработавшее топливо нам было бы просто некуда складывать".

Дело техники

Эти выкладки не откровение. В числе множества цифр и фактов они приведены в докладе Владимира Кузнецова для депутатов Государственной думы и Совета Федерации. Всемирно известный физик и один из отцов-основателей мировой лазерной отрасли, лауреат Нобелевской премии Александр Михайлович Прохоров предложил председателю Госдумы довести до сведения депутатов материалы доклада. Он советовал депутатам приостановить принятие решения за недостаточностью технико-экономического обоснования необходимости приема на хранение и переработку ОЯТ, а также в связи с опасностью этой практики с точки зрения режима нераспространения. Совет ныне покойного корифея не был услышан по причине глубочайшего презрения со стороны политиков к технической стороне дела.

Между тем дьявол-то как раз и кроется в деталях. С ОЯТ уже произошло вопиющее ЧП. Военные, отправлявшие на ПО "Маяк" отработавшие тепловыделяющие сборки с топливом ядерных реакторов субмарин, загрузили в спецвагон несколько сборок с отсутствующими нижними частями. При их разгрузке на "Маяке" персонал чудом не пострадал. Как только тамошние специалисты оправились от шока, они обнаружили, что чуть ли не половина высокоактивного содержимого дефектных сборок попросту высыпалась. А вот где это произошло, не удалось выяснить даже поднятым по тревоге "компетентным органам", В результате они сделали вывод, что утеря топлива случилась на территории отправителя. И хотя сотрудники "Маяка" зафиксировали инцидент в "Акте о состоянии спецпродукции" за ╣ 35/1443 и на основе этого документа начальник- Госатомнадзора России направил письмо на имя тогдашнего зампреда правительства Ильи Клебанова, дело замяли.

Это был не первый инцидент такого рода, В 1999 году при транспортировке по железной дороге упаковок с ОЯТ произошло повреждение вагонов с последующим обнаружением трещин в их несущих конструкциях и колесных осях. Самое опасное, что проверка готовности эшелона к отправке не выявляет большинства дефектов спецсостава. Они обнаруживаются уже по прибытии поезда на "Маяк", Все это безусловно было известно руководству Минатома. Но до сих пор оно уверяло всех, будто контроль безопасности безупречен, а транспорт для ОЯТ сконструирован с "немыслимым запасом прочности".

"У нас связаны руки"

Впрочем, сегодня в Минатоме перестали потчевать гостей сказками о золотом дожде. Уход из стен министерства зачинщиков скандального лоббирования позволил нынешнему руководству Минатома отредактировать мотивацию передела отечественного законодательства. Согласно нынешней официальной версии высшего руководства Минатома, все было затеяно ради поддержки отечественного производителя - концерна ТВЭЛ, монополиста в области производства топлива для реакторов АЭС, и концерна Росэнергоатом, получившего более благоприятные условия для строительства АЭС за рубежом.

Руководитель недавно созданного в Минатоме Управления по взаимодействию с органами государственной власти и информационной политики Николай Шингарев согласился проиллюстрировать новое толкование либерализации ввоза ОЯТ. Для примера он выбрал небезызвестную стройку АЭС в Бушере: "Россия просто обязана забирать из Ирана все поставленное туда топливо. В противном случае мы поступали бы безответственно и ставили бы под угрозу международную безопасность и режим нераспространения. Мы также хотим сохранить наши позиции в тех странах, где АЭС были построены еще в бытность Советского Союза. Вот, скажем, французская "Кожема" предложила Болгарии переработать ОЯТ с АЭС в Козлодуе. Они собирались и поставлять туда свежее топливо. В Финляндию на один блок уже поставляет топливо британская BNFL. Хороши бы мы были, если бы заняли позицию стороннего наблюдателя, теряя при этом контракты и рынки".

Что же до "судьбоносной" инициативы Non-Proliferation Trust, то в Минатоме ее за таковую не считают. "Трест" хочет оставаться собственником хранимых в России ОЯТ, что признано неприемлемым. От некоторых проектов обращения с ОЯТ в министерстве вообще теперь открещиваются. Например, от упоминавшейся уже идеи с Курилами, которую отныне приписывают депутату Шашурину.

Это, однако, не означает, что "роман" ядерного ведомства с законотворцами завершен. Напротив, в Минатоме опять жалуются на несовершенство законодательной базы, регламентирующей ввоз ОЯТ, и называют это обстоятельство одной из главных причин задержки с появлением наших атомщиков на международном рынке облученного топлива. Что же неправильно в законодательстве? Николай Шингарев ответил по пунктам.

Первое - обязательность экологической экспертизы проекта. В Минатоме не понимают, должен ли это быть единый проект-концепция или на экспертизу нужно подавать каждый контракт, со всеми экономическими выкладками. Второе - заложенная в законе необходимость доказывать снижение радиационного риска. Третье - требование об утверждении всех затрат на осуществление того или иного проекта законом о федеральном бюджете на соответствующий год. И, наконец, четвертое - необходимость направления 75 процентов средств на экологические нужды, а еще 25 процентов - в регионы, куда завозится отработавшее топливо. Выслушав все это, автор, признаться, опешил. Получается, что Минатому мешает все то, что хоть как-то ставит под контроль его деятельность. И ведомство в том откровенно признается. "Да нет же, - принялся разубеждать меня Николай Эдуардович. - Проблема в том, что мы не в состоянии выполнить эти требования, поскольку такие подзаконные акты, как порядок ввоза ОЯТ, порядок утверждения обращения с ними, порядок очередности финансирования специальных экологических программ, просто отсутствуют. Не утверждено президентом и положение о специальной комиссии по ввозу ОЯТ во главе с академиком Алферовым. У нас связаны руки, мы не можем проводить даже предварительных переговоров с потенциальными партнерами. Повторения истории со Swiss utilities, за которую Минатому здорово досталось от правительства, мы не хотим. А хотим принятия нормативных актов, дающих нам возможность спокойно работать с будущими клиентами".

С грифом "гласность"?

Желание "спокойно работать" понятно. Однако тех законодателей, кто еще не забыл о проблеме ОЯТ, менее всего заботит отсутствие свободы рук у Минатома. Они по-прежнему не хотят видеть на российских просторах ядерные эшелоны со всего света и уж никак не могут согласиться, чтобы их содержимое стало нашим достоянием на веки вечные. Депутаты Госдумы Митрохин и Артемьев предложили проект федерального закона "О внесении дополнений в статью 64 Федерального закона "Об использовании атомной энергии". Там предлагается, чтобы гражданско-правовые договоры о ввозе облученных тепловыделяющих сборок ядерных реакторов зарубежного производства содержали обязательства сторон о возврате радиоактивных материалов и отходов, образующихся в результате обращения с такими сборками, в страну происхождения.

Не жаждут свободы рук для Минатома и общественные деятели. Причем среди них не только извечные оппоненты Минатома, вроде академика Яблокова, но персоны, к мнению которых чиновники ведомства проявляют публичное уважение. Например, Валерий Меньшиков, член совета Центра экологической политики России и член совета Программы по проблеме переработки облученного ядерного топлива. В 1990 - 1993 годах он входил в Верховный Совет, работал заместителем председателя Комитета по экологии и отвечал за вопросы ядерной и радиационной безопасности, затем трудился в аппарате Совбеза, был секретарем Межведомственной комиссии СБ РФ по экологической безопасности.

Сейчас Валерий Федорович считает, что нам необходимо лет на двадцать-тридцать ввести мораторий на ввоз чужого ОЯТ "Согласно расчетам, проведенным независимыми экспертами, - говорит он, - реальная себестоимость переработки ОЯТ с учетом всех затрат, включая реабилитацию территорий, захоронение отходов и прочее, в два-три раза превысит выручку от принимаемого ОЯТ. Кроме того, реальная переработка планируется не ранее чем через два десятилетия, и на протяжении всего этого времени Россия будет первой страной, предоставившей свои недра под коммерческое захоронение иностранных ядерных отходов, что подрывает ее международный престиж. Поэтому нужно сделать паузу и продумать экологически приемлемый вариант переработки, возможно - объявить открытый международный конкурс на новые технологии". Валерий Меньшиков подчеркивает: снятие грифа секретности - обязательное условие. "Нам известен ведомственный лоббизм Минатома, в результате которого специалистам из других "фирм", не говоря об одиночках, ворота туда наглухо закрыты".




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»