26.07.2002

В. Хижняк, В. Михеев, A. Грызл

Гражданский Центр ядерного нер

Дезинформация населения вместо права на информацию: из опыта Красноярского края

Атомная отрасль долгое время считалась становым хребтом народного хозяйства Советского Союза. И это было в значительной степени верно - в период холодной войны, гонки ядерных вооружений, в период создания ядерного щита. Тогда надо было - любой ценой, несмотря ни на что и в кратчайшие сроки: И со времён Лаврентия Павловича и Иосифа Виссарионовича Минсредмаш (нынешний Минатом) был государством в государстве. На него работала вся огромная страна. Ему давали всё, что бы он ни попросил. И у него практически было всё: от собственных секретных городов и комбинатов, колхозов и совхозов до собственных войск, самолётов, железнодорожного транспорта.

Подавляющее число работ в атомной отрасли изначально были как минимум с грифом "секретно", а чаще "совершенно секретно" или "государственная тайна". Секретными также являлись сведения и о побочных предприятиях и производствах. В целях обеспечения секретности у отрасли и сейчас имеются свои санатории, пансионаты, дома отдыха, курорты. Даже альпинисты имеют свой ведомственный альплагерь. Любая информация о любой деятельности предприятий и организаций Минсредмаша тщательно охранялась и от вражеских разведок, и от населения. На страницы газет и журналов, на радио и телевидение попадала только та информация, которая была многократно профильтрована и которая была выгодна государству, политической системе и прежде всего самому Минсредмашу. Поэтому, естественно, сведения о любых инцидентах, авариях и их последствиях, о радиационном загрязнении природной среды до населения не доходили, а документы о них часто уничтожались. Сведения об отрицательном влиянии радиации на здоровье человека, и, тем более, на здоровье работников ядерно- и радиационно-опасных производств также считались секретными.

Так долгие годы создавалась "атомная мифология", эйфория по поводу неисчерпаемых запасов энергии, безопасности, экологической чистоте атомной энергетики и т. п.

Сейчас времена изменились, но и нынешняя политика Минатома, аргументация продолжает базироваться не только на этой самой мифологии, секретности, дезинформации, но и на откровенной лжи. Но основными секретами Минатома стали секреты от собственного населения - иностранцы обо всех наших производствах и проблемах знают гораздо больше и лучше. И секреты эти касаются прежде всего тех проблем, которые создал ядерный комплекс за время своего существования, того (извините) бардака, который творится внутри атомных объектов, радиационной обстановки в зонах их влияния, здоровья населения, влияния радиации на организм человека и т. п. И наиболее ярким подтверждением этому служат судебные процессы против тех, кто попытался открыто заговорить об этом бардаке. Это, прежде всего, Александр Никитин и Григорий Пасько, а также и многие другие, менее известные широкой публике.

Министерство - это организм. Организма, который бы заявил, что он уже отжил свой век и уже не нужен, который работал бы на самоликвидацию, в природе, видимо, не существует. И нынешняя задача Минатома - сохранить себя любой ценой, доказать свою значимость, важность, необходимость и незаменимость. И именно на это самосохранение и самообогащение работает Минатом, тем самым фактически работая против населения России.

У красноярских экологов есть достаточный негативный опыт по "взаимодействию" с руководством Горно-химического комбината (г. Железногорск) и другими представителями Минатома.

Приведу несколько примеров.

Порядка восьми лет (при двух губернаторах: А. Ф. Вепреве и В. М. Зубове) при администрации края существовал Координационный совет (КС) по радиационной безопасности. В него входили представители основных природоохранных служб, в том числе Госкомэкологии, Госсанэпиднадзора, Госатомнадзора, Госкомгидромета, представители общественных организаций, науки, а также представители Горно-химического комбината (ГХК).

Радиационная обстановка в долине Енисея была изучена только силами организаций-членов КС, общественных экологических организаций, геологических подразделений, научно-исследовательских институтов СО РАН. Затрачены огромные силы и средства. Руководство же ГХК, несмотря на бесконечные обещания, так и не представило ни одного своего отчёта по этому вопросу. У нас сложилось впечатление, что их просто не существовало в природе, что ГХК радиационную обстановку в зоне своего влияния вообще ранее не изучал и начал изучать только после 1990 года.

КС вёл долгую тяжбу с представителями ГХК по поводу высокоактивных ("горячих") частиц, найденных в пойме Енисея. Руководство ГХК никак не хотело признавать эти частицы своими, а требовало неопровержимых доказательств. Пришлось доказывать, что это частицы графита, облучённого урана (топлива), которые попадали в Енисей с водами охлаждения проточных реакторов при устранении так называемых "козлов" (заклинивание урановых блочков в каналах реактора). Доказали. После этого директор ГХК вынужден был согласиться с тем, что и частицы с реакторов ГХК, и долина Енисея загрязнена комбинатом, что всё верно.

То же самое можно сказать и о гамма-фоне в долине Енисея, и о содержании плутония и других радионуклидов в воздухе, воде, почвах, растительности. При этом если ГХК официально представлял или опубликовывал какие-либо данные о содержании радионуклидов в воде, воздухе и др., то встречались такие цифры, которые экспериментально получить не представляется возможным в принципе, тем более на современной аппаратуре. Например, указывают, что "концентрация стронция-90 и цезия-137 в атмосферном воздухе ближайших к ГХК населённых пунктов не превышали 2,2(10-6 и 1,9(10-6 Бк/м3". Если принимать подобные величины за истину, то придётся допустить, что работники аналитической лаборатории ГХК умудрялись за 1 секунду пропустить через установку 106 (то есть 1 миллион) кубометров воздуха, чтобы зафиксировать всего один распад стронция или цезия (напомню, что один беккерель (Бк) - это один распад в секунду), либо им приходилось держать в установке с той же целью один кубометр воздуха в течение 106 секунд, то есть почти две недели. Если же эти величины получены расчётными методами, то проверить их не возможно, ибо нет исходных данных. Верьте, мол, на слово.

То же самое можно сказать и по поводу данных, показывающих, якобы, во сколько раз концентрации, выбросы, сбросы радионуклидов меньше предельно допустимых значений. Если из приведённых данных посчитать эти самые предельно допустимые значения, то во многих случаях они также будут относиться к области антинаучной фантастики, и вы не найдёте таких значений ни в одном официальном справочнике.

И это не самые одиозные официальные данные.

Работники ГХК говорят о малом содержании плутония в почве в зоне влияния ГХК, как о большом достижении, но не говорят о другом. О том, что до 40-х годов ХХ века его в природе не было и вообще не должно быть. О том, что для плутония-239 содержание в почве "всего" в 1 Бк/кг означает, что в этом килограмме почвы его столько, что в течение 24 тысяч лет каждую секунду будет распадаться по одному атому, а в последующие 24 тысячи лет - каждые две секунды по одному атому, затем за 4 секунды и так далее. А сколько таких килограммов в долине Енисея? При этом во многих местах плутония часто далеко не по 1 Бк в килограмме почвы, а гораздо больше.

Кстати, на встрече в Медбиоэкстреме в 2001 году бывший главный государственный санитарный врач из Северска (Томск-7), который сейчас работает в Госсанэпиднадзоре РФ, утверждал, что в почвах вокруг Северска, в зоне влияния Сибирского химического комбината (СХК) плутония нет вообще.

Особый разговор о здоровье работников ГХК и населения, проживающего в зоне влияния комбината. Напомню, что в своё время действовали секретные приказы, запрещавшие врачам ставить диагнозы, связанные с профессиональной деятельностью. Поэтому здоровье работников основных производств и на ГХК, и на СХК "отличное", что не может даже подвергаться сомнению. Что касается здоровья населения в зоне влияния ГХК, то руководство ГХК утверждает, что люди здесь получали очень малые дозы, что все болезни происходят от других причин.

Исследованиями же красноярских учёных показано, что именно в зоне влияния ГХК прирост самых различных заболеваний в разы больше, чем в контрольных районах. И подобное состояние здоровья населения аналогично для зон влияния всех ядерных объектов во всём мире.

Атомная энергетика (радиация) является, прежде всего, генетическим фактором воздействия на организмы живых существ, и в первую очередь - человека. Но не только генетическим.

Напомню, что вообще воздействие радиации вызывает три довольно выраженных эффекта.

Первый - это генетический эффект для наследственных (половых) клеток организма. Он может проявиться и проявляется только в потомстве: рождение либо полностью нежизнеспособных детей, либо детей с различными отклонениями от нормы как физического, так и интеллектуального характера (уродство разной степени, слабоумие и т. д.). И основными "поставщиками" таких детей в соответствующие больницы являются предприятия Минатома и зоны их влияния.

Второй - это тоже генетический эффект, но для наследственного аппарата соматических клеток - клеток тела. Он проявится при жизни конкретного человека в виде различных (преимущественно раковых) заболеваний. Основными "поставщиками" раковых больных также являются предприятия Минатома и зоны их влияния.

Третий - это иммунный эффект - ослабление иммунной системы, защитных сил организма за счёт разрушения клеточных мембран и других структур. Он проявляется в виде самых различных, в том числе, казалось бы, совершенно не связанных с радиационным воздействием заболеваниях (в том числе в ослаблении памяти, интеллекта и т. п.), в увеличении количества и тяжести течения заболеваний, в осложнениях, в сокращении срока жизни.

При этом радиация по-разному действует на людей в зависимости от пола и возраста, состояния организма, его иммунной системы и т. п., но особенно сильно - на младенцев, детей и подростков.

При воздействии радиации скрытый (инкубационный, латентный) период, то есть время задержки до наступления видимого эффекта, может продолжаться годами и даже десятилетиями. А исследованиями канадского учёного А. Петко установлено, что именно малофоновая радиация, постоянно действующая в течение длительного времени (эффект "малых доз"), оказывается в тысячи раз более опасной, чем довольно сильное (в разумных пределах, то есть не смертельное), но разовое воздействие.

Работники же Минатома соглашаются говорить только об одном эффекте - раковых заболеваниях, остальное обходят молчанием. Во-первых, от раковых заболеваний уже не отвертеться - это признанный факт. А во-вторых, им это выгодно, ибо раковые заболевания могут возникать через десятки лет и их можно объяснить разными причинами. Что касается влияния "малых доз", то начинают говорить о радоновых ваннах и об их пользе, полностью отвергая "эффект Петко".

И ещё один момент.

Руководители ГХК говорят о том, что завод РТ-2 уже построен и действует, хотя на самом деле построено и действует только "мокрое" хранилище (хранилище бассейнового типа) для отработавших тепловыделяющих сборок (ОТВС). И это хранилище - это всего только "склад сырья", самого завода нет. И доля этого склада - 1-2% от всего объёма завода. Более того, никто вам не скажет, что даже проекта завода нет. Есть только технико-экономическое обоснование (ТЭО), которое в 1996 году было представлено на Государственную экологическую экспертизу. Вам обязательно скажут, что ТЭО "прошло" эту экспертизу, но не скажут, как "прошло". А члены экспертного совета высказали в адрес разработчиков ТЭО порядка 30 замечаний, предложили их устранить, документацию переделать и снова представить на экспертизу.

Все министры Минатома (В. Н. Михайлов, Е. О. Адамов, А. Ю. Румянцев), приезжавшие в Красноярск в разное время, убеждали законодателей, администрацию края в том, что в Европе и в мире существует, якобы, очень жёсткий рынок услуг по хранению и переработке зарубежного ОЯТ, на который надо буквально прорываться изо всех сил, что переработка ОЯТ - это сверхвыгодное и сверхдоходное дело. Ссылались на якобы эффективную работу французских и английского заводов. Все эти утверждения при ближайшем рассмотрении оказывались фикцией. И об этом говорили эксперты из Франции и Великобритании, выступавшие на международных радиоэкологических конференциях. И рынка нет, и заводы, как говорится, дышат на ладан, ибо вся Европа отказалась от переработки ОЯТ, а США официально запретили её на своей территории.

Эти же министры убеждают нас в том, что ОЯТ - это стратегический энергетический запас России, что в нём содержится огромное количество ценных веществ, уран, плутоний и т. д. Но никто из них не говорит о том, что в феврале 1993 года между правительствами РФ и США была заключена "Урановая сделка", в соответствии с которой Россия в течение 20 лет продаст США 500 тонн оружейного урана (урана-235), снятого с боеголовок. Причём, не в виде металла, а в виде готового топлива для американских АЭС. А это плюс ещё более 10 тысяч тонн неоружейного ("обеднённого") урана-238. То есть всего около 11-12 тысяч тонн свежего топлива. На извлечение этого урана работала огромная страна - весь Советский Союз. А сейчас его правопреемница Россия фактически подрядилась обеспечивать этим ураном атомную энергетику США на долгие годы. И это при том, что в самой России остался один урановый рудник. А цена этой сделки всего около 12 миллиардов долларов за 20 лет.

Вот что написал по поводу этой сделки Научно-исследовательский информационно-аналитический центр "Стратегия будущего" в своём заключении: многоцелевая операция Запада по одностороннему ядерному разоружению России путём лишения её запасов оружейного урана, подготовка условий для выхода США из договора по ПРО (что мы уже и наблюдаем!), нанесение огромного экономического ущерба в настоящем и лишение колоссальных источников энергии в будущем.

Комментарии, как говорится, излишни.

Что касается плутония, содержащегося в ОЯТ, то напомню, что попытки использовать плутоний в качестве ядерного топлива в атомной энергетике продолжаются с момента его открытия в 1941 году, то есть в течение 60 лет. Решение плутониевой проблемы в обозримом будущем не просматривается.

И в заключение.

В 1994, 1996 и 2000 годах мы провели три международных радиоэкологических конференции. И почти всегда сведения, представляемые работниками ГХК, представителями Минатома в своих выступлениях, не совпадали с аналогичными, полученными не зависящими от Минатома специалистами. Поэтому почти всё, что официально представляет или утверждает руководство Минатома, в том числе руководство ГХК требует проверки.

В своей пропаганде работники Минатома используют такие приёмы, как представление полуправды, создание подконтрольных "общественных" экологических организаций, экспертных советов, отсечение специалистов-оппонентов от обсуждений разных вопросов, покупка журналистов СМИ и так далее.

Обо всём этом мы знаем и по мере сил стараемся проверять любые утверждения работников Минатома и ГХК и публиковать свои данные, свои экспертные оценки, своё видение проблем, связанных с атомной энергетикой - вообще и с деятельностью ГХК - в частности.




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»