23.05.2002

Олег Одноколенко

Итоги.ру

Обмен стратегическими дарами

Нынешний май имеет шанс войти в историю как медовый месяц в отношениях России и Запада. США и РФ готовы заключить масштабный договор о сокращении ядерного оружия, а в НАТО Москва получает право голоса

В конце этой недели президенты России и США подпишут договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ), превосходящий по масштабам ядерного разоружения все соглашения, когда-либо заключавшиеся между Москвой и Вашингтоном. А 28 мая премьер-министр Италии Сильвио Берлускони собирается, по его собственным словам, поздравить Владимира Путина с "вступлением" России в Североатлантический альянс - в Риме будут подписаны документы по созданию "двадцатки" Россия - НАТО. Лидерам России и США удалось сломить сопротивление значительной части военно-политических элит обеих стран, продолжающих воспринимать друг друга в качестве вероятного противника: стратегический союз России с Западом стал реальностью.

Ядерная бухгалтерия

Предложение сократить в течение десяти последующих лет ядерные арсеналы США и России с 5-6 тысяч боевых блоков (ограничение по Договору СНВ-1) до 1,7-2,2 тысяч блоков - инициатива Джорджа Буша, который первоначально предлагал пойти на обозначенные сокращения без оформления каких-либо международных документов. По большому счету юридически обязывающий документ не очень-то нужен и Москве, которая тем не менее настояла на его подписании. Главная причина - внутриполитическая. В России нет недостатка в критиках курса на стратегический союз с США в частности и Западом в целом. И не только в стане левой оппозиции. Один из аргументов противников сближения - отсутствие юридически оформленных обязательств сторон в вопросах глобальной международной безопасности - после заключения нового договора о сокращении СНВ утрачивает актуальность.

Впрочем, и оформленные на бумаге соглашения многих в России не устраивают. Оппоненты обвиняют Кремль чуть ли не в предательстве национальных интересов, в том, что мы, дескать, бездарно размениваем свой ядерный потенциал, который можно и следовало бы "продать" намного дороже. Но так ли уж плохо для русского то, что хорошо для американца?

Надо обратить внимание на тот факт, что и по сей день далеко не все в американской администрации полагают, что у США была хоть какая-то необходимость согласовывать свои действия с Россией и тем более идти на подписание договорных обязательств. Например, не видит большого смысла в договоре помощник американского президента по национальной безопасности Кондолиза Райс, не греет договор душу и министру обороны США Дональду Рамсфелду, занявшему более воинственную позицию, чем сторонник договора четырехзвездочный боевой генерал Колин Пауэлл, возглавляющий госдепартамент. И дело здесь не только и не столько в личных амбициях политиков. Все становится на свои места, если учитывать, что согласно всем экспертным оценкам к 2010 году российский ядерный потенциал и так, без всяких договоренностей, должен уполовиниться по техническим и финансовым причинам.

Это первый и наиболее значимый стратегический подарок Вашингтона Москве. Ведь не секрет, что возможности национальной экономики вполне позволяют США без особого напряжения содержать не только 6 тысяч боевых блоков, которые они имеют сейчас по Договору СНВ-1, но и легко развернуться до 10 тысяч и более, что в недалеком будущем могло бы вылиться чуть ли не в десятикратное превосходство над Россией. По договору же, если он будет подписан, американцы в течение десяти лет обязуются разгрузить (снять с носителей) почти 4 тысячи боеголовок, что значительно больше, чем предполагалось в случае вступления в силу так и не ратифицированного конгрессом США Договора СНВ-2. Уже одно это обстоятельство без всяких кавычек возводит новый договор по СНВ в разряд переломных событий.

В экономическом плане новые договоренности вполне устраивают Россию. Поскольку Договор СНВ-2 окончательно почил в бозе (на прошлой неделе министр обороны Сергей Иванов и глава МИД Игорь Иванов проинформировали спикера Госдумы, что договор устарел, так и не успев вступить в силу, и его ратификацию российским парламентом придется дезавуировать), мы получили возможность ставить на новые ракеты "Тополь" до четырех боевых блоков, что в четыре раза дешевле, чем делать под каждую ядерную "голову" персональную баллистическую ракету, - как говорится, почувствуйте разницу! Кроме того, теперь у России будут полностью развязаны руки: новые договоренности предоставляют возможности свободно варьировать ядерный потенциал в рамках триады - каждый сам для себя определяет не только общее количество носителей, но и распределение боевых блоков между ракетными войсками, флотом и стратегической авиацией. Но если даже делать ставку только на "сухопутные" "Тополя", мы в обозримом будущем все равно не окажемся безоружными, несмотря на все стенания противников компромисса с Америкой. За двадцать пять лет (срок службы одного комплекса) на вооружение должно быть поставлено никак не меньше 250 новых "Тополей". А это порядка 1000 боевых блоков. Вполне достаточный уровень для сдерживания любого потенциального агрессора, но по значительно более низкой цене. Так что еще неизвестно, кто на самом деле больше выиграл. По крайней мере преимущества для России от заключения этого соглашения с Америкой очевидны.

Как известно, у отечественных критиков нового договора о сокращении СНВ было еще несколько принципиальных возражений. В частности, они до последнего стояли на том, чтобы увязать сокращение стратегических вооружений с планами США развернуть национальную ПРО и, если последует отказ, дать достойный "асимметричный ответ". Договор ПРО-72 в этой связи был наречен краеугольным камнем стабильности, и, надо отметить, этот виртуальный камень отнюдь не способствовал сближению позиций договаривающихся сторон.

Некоторое время официальная российская дипломатия тоже была подвержена этой "твердокаменной болезни", искренне считая, что американская программа защиты своей территории от ограниченных ядерных ударов создает угрозу для национальной безопасности России и нарушает стратегический паритет. Хотя, по оценкам отечественных военспецов, 200-700 ракет-перехватчиков, первые из которых начнут развертываться на Аляске уже в июне, - семечки для стратегических ядерных сил России. В лучшем случае они могут, причем с весьма небольшой степенью гарантии, уничтожить от 10 до 70 боеголовок, но никак не 500 и не 1000, а именно столько способна применить Россия в ответном или в ответно-встречном ударе. А чтобы относительно гарантированно парировать около 2 тысяч боевых блоков, которыми по новым договоренностям может располагать Россия, США пришлось бы, по расчетам экспертов, создать более чем двадцатитысячную группировку противоракет. А это уже вне пределов рационального даже для такой экономически мощной державы, как США.

Зацикливаться на этой проблеме при составлении нового договора по СНВ не было смысла еще и потому, что НПРО США пока что ни в каком виде не существует, даже в ограниченном. По этой причине все разговоры об американской национальной ПРО априори были если не пустыми, то явно преждевременными.

Еще одно очевидное лукавство - так называемый возвратный потенциал. Критики договора чуть ли не главным его изъяном считают то, что в согласованный текст не вошло обязательство сторон непременно уничтожать снимаемые с носителей (ракет, самолетов, подводных лодок) ядерные боеголовки. Дело даже не в том, что при составлении прежних договоров проблема возвратного потенциала не поднималась и каждый сам определял, что ему делать со снятыми боеголовками - складировать или уничтожать. И это было правильно, поскольку суть договоренности не в технических ограничениях, а в степени взаимного доверия. К тому же уничтожение боеголовок отнюдь не означает, что их число не может быть снова увеличено. Даже если бы США сейчас согласились пустить под нож все снятые с носителей боевые блоки, в случае острой необходимости американской атомной промышленности не составило бы большого труда наштамповать их столько же или еще больше. Так же легко восстанавливаются приспособления для крепления ядерных устройств на стратегических бомбардировщиках, переделанных под обычные вооружения, и платформы под большее количество боевых блоков. Совершенно очевидно, что все эти надуманные условности только мешали переговорному процессу и на определенном этапе чуть было не завели его в тупик.

Существует единственный резон в том, чтобы и российский, и американский возвратные потенциалы были уничтожены. Если бы эта договоренность нашла отражение в итоговом документе о сокращении СНВ, было бы больше гарантий, что ни один боевой блок с ядерной начинкой не попадет не в те руки. И это относится отнюдь не только к российскому ядерному арсеналу, сомнения в надежности охраны которого так любят высказывать в западных СМИ. Спецслужбы США, например, всерьез озабочены возможностью теракта на одной из американских АЭС. Не столь уж невероятной выглядит и попытка преступников завладеть ядерным оружием на территории США. А для того чтобы применить раздобытый ядерный боезапас, совсем необязательно иметь ракетный носитель или обзаводиться стратегическим бомбардировщиком. С таким же эффектом его можно сбросить над заданной точкой вручную с вполне легально арендованного самолета... Впрочем, вернуться к вопросу о тотальной утилизации демонтированных ядерных боезарядов никогда не поздно. Было бы желание, а технология утилизации уже отработана.

В НАТО с черного входа

Примечательно, что на фоне последних соглашений о сокращении стратегических наступательных вооружений произошли значительные изменения и в отношениях России с НАТО. После переговоров на уровне глав МИД в Рейкьявике вместо формата "19 плюс 1" образовалась так называемая "двадцатка", окончательное оформление которой в реально работающий орган должно произойти на встрече глав государств и правительств стран - членов НАТО и России в Риме 28 мая. И здесь мнения опять разделились.

Оптимисты полагают, что новый формат сотрудничества - чуть ли не полное и окончательное завершение периода холодной войны, некое новое политическое качество. Пессимисты с обеих сторон считают, что значение "двадцатки" очень завышено: по сравнению с имеющимися у реальных членов НАТО полномочия России весьма ограниченны - участие в процессе нераспространения оружия массового уничтожения и борьба с терроризмом. Ни на военную деятельность блока, ни на процесс расширения НАТО на Восток (что особенно для нас чувствительно) Россия повлиять не сможет. Не исключено, что Россию только на время допустили в "натовский предбанник", чтобы как-то сгладить негативный эффект от массового призыва в Североатлантический альянс прибалтийских республик и других бывших стран соцлагеря, который должен состояться в ноябре в Праге. При этом вспоминают историю появления Основополагающего акта Россия - НАТО, который был подписан аккурат накануне вступления в альянс первой волны наших бывших партнеров по Варшавскому договору.

Но делать из этой ситуации проблему вряд ли разумно. Во-первых, любое сотрудничество, пусть даже формальное, заведомо перспективнее откровенного противостояния. Во-вторых, надо видеть и собственную выгоду от вступления прибалтов в альянс. Записавшись в НАТО, Латвия и Эстония будут вынуждены отказаться от территориальных претензий к России (отсутствие территориальных споров с соседями - одно из главных условий присоединения к альянсу). А это уже результат.

Наконец, создание "двадцатки" - первый шаг на пути трансформации НАТО из военного блока с четко определенным военным противником (в лице СССР - России) в организацию по поддержанию глобальной безопасности, способную реагировать на самые разные угрозы. Именно этого долго добивалась Москва. По сути "двадцатка" в известной мере представляет собой альтернативу ныне существующим структурам Североатлантического альянса, которые перестают удовлетворять сегодняшним реалиям. Готовиться к виртуальной мировой войне - это по нынешним временам не слишком рациональное расходование сил и средств. В реальных же военных конфликтах США приходится полагаться вовсе не на союзников по НАТО. Операция против талибов в Афганистане тому яркий пример. Одержать победу американцам помогли Пакистан, предоставивший свою территорию для развертывания войск антитеррористической коалиции, и Россия, обеспечившая поддержку со стороны вооруженных сил афганского Северного альянса. Подавляющее же большинство официальных членов НАТО в операции, имевшей жизненно важное значение для Америки, не принимали никакого участия. Спрашивается: для чего Вашингтону такая военная организация? Москва этой переменой в американской позиции воспользовалась в полной мере, выбрав самый подходящий момент для того, чтобы постучаться в двери НАТО, стоящей на пороге серьезной реорганизации.




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»