15.05.2002

Ядерная энергетика и опасность распространения ядерного оружия

Страны "ядерного клуба" - гаранты стабилизации или вдохновители новых ядерных испытаний?

11.04.2002 г. в московском пресс-центре "ИнтернетМедиаКом" состоялась интерактивная пресс-конференция на тему: "Ядерная энергетика и опасность распространения ядерного оружия. Страны "ядерного клуба" - гаранты стабилизации или вдохновители новых ядерных испытаний?".

В пресс-конференции принял участие:

Адамов Евгений Олегович - научный руководитель Научно-исследовательского и конструкторского института энерготехники (НИКИЭТ), доктор технических наук, экс-министр РФ по атомной энергии (1998-2001 гг.)

Михайлов Виктор Никитович - директор Института стратегической стабильности, академик РАН, экс-министр РФ по атомной энергии (1992-1998 гг.)

Ситуация с ядерной энергетикой в России сложная. Через 16 лет после Чернобыля Россия продлевает сроки эксплуатации изношенного оборудования атомных станций, собирается ввозить отработавшее ядерное топливо других стран.

Кроме того, США заявили о намерении возобновить испытания ядерных зарядов малой мощности. В российских СМИ появилась информация о возможности ядерных испытаний в России.

Сейчас существует две противоположные позиции в отношении возможности и необходимости ядерных испытаний. Одни отстаивают необходимость скорейшего вступления в силу Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯО) и считают, что ему нужно придать универсальный характер.

Другие - как, например, бывший министр РФ по ядерной энергетике Евгений Адамов - придерживаются иного мнения. Г-н Адамов считает, что "обладание ядерным оружием неизбежно подтолкнет Россию к ядерным испытаниям". По его мнению, в ближайшие 10 лет у США и России нет необходимости отказываться от проведения испытаний. "Они необходимы для поддержания боеспособности ядерных сил. Отказ от испытаний ядерного оружия - это отсроченный во времени отказ от ядерного оружия как такового".

Г-н Михайлов присоединился к этому мнению. Он подчеркнул, что "вопрос испытаний очень сложный и многогранный. Договор о запрещении испытаний завис в воздухе - США его так и не ратифицировали". На вопрос, нужны ли испытания, г-н Михайлов ответил утвердительно. "Любое оружие должно быть испытано. И если США нарушат Договор, то Россия не останется в стороне".

Для большей наглядности г-н Адамов сравнил испытания ядерного оружия с автомобилем: "Если вы купили машину, поставили ее в гараж, а спустя 15 лет, захотели на ней поехать, то сразу у вас ничего не получится. Машину надо вначале испытать, проверить ее готовность к работе. То же самое и с ядерным оружием". Научный руководитель НИКИТЭ добавил, что сейчас, в современных условиях, испытания можно заменить моделированием на суперкомпьютерах. "Но на них нельзя вычислить все возможные ситуации. Если нет возможности отказаться от ядерного оружия, то выход здесь один: проведение испытаний".

Евгений Адамов
Как пояснил в ходе пресс-конференции г-н Михайлов, любое изобретение имеет две стороны: гражданскую и военную. И в ядерной энергии они тоже присутствуют. "Минувшее столетие войдет в историю как век освоения ядерной энергии и создания страшного оружия. А оружие делается для того, чтобы с позиции силы воздействовать на противника. Стоит напомнить о Хиросиме и Нагасаки - тогда у американцев не дрогнула рука". По мнению г-на Михайлова, запрещение ядерного оружия может остаться "голубой мечтой" человечества. Комментируя вопрос о дальнейшей судьбе Договора, г-н Адамов отметил, что США, возможно, никогда его не ратифицируют, но полной ясности здесь нет: "что будет в дальнейшем, можно только гадать". Г-н Адамов отметил, что объявленный Россией мораторий на испытания позволяет ей иметь "нечто". Это "нечто" нужно просто положить на полку и ждать, когда понадобится. Но такая ситуация, по словам Адамова, неприменима к ядерному оружию. "Оно должно через некоторое время вернуться на изготовившее его предприятие. Что-то заменяется, что-то модернизируется. То, что мы имеем в руках, должно быть безопасным".

Г-н Адамов добавил, что встает вопрос и о специалистах. "К 2010 году может не остаться людей, которые знают, что такое реальные испытания ядерного оружия".

Виктор Михайлов
Журналисты из Санкт-Петербурга просили сказать, насколько применим к ядерному оружию термин "срок годности". "Мы привели в качестве примера автомобиль, - ответил г-н Михайлов. - Этот пример лишь частично подходит для ядерного оружия - оно намного сложнее. Но можно говорить о сроке годности оружия. Он может составлять от 10 до 20 лет". Г-н Михайлов подчеркнул, что сегодня все можно смоделировать и проверить с помощью компьютера. "Американцы гордятся, что на своих компьютерах они добились трехмерной картины ядерного взрыва. Но о совпадении параметров можно говорить только тогда, когда тесты ЭВМ будут проведены 1000 раз".Участники пресс-конференции пришли к общему мнению: либо страны мира договорятся и выработают формулу полного отказа от ядерного оружия, либо те, кто им владеет, будут вынуждены его испытывать. Так должна поступить любая страна, причем независимо от своей стратегической концепции. Это не вопрос применения ядерного оружия, а его существования.

При использовании материалов компании ссылка на "ИнтернетМедиаКом" обязательна .

Стенограмма пресс-конференции

ВЕДУЩАЯ: Вероника Борисенкова

БАРНАУЛ - РПЦ: Константин Ганов

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ-РПЦ: Гульнара Волкова, Краснов Сергей, газета "Школяр"

ЕКАТЕРИНБУРГ-РПЦ: агентство "Регион-информ"

ВЕДУЩАЯ: Здравствуйте. В эфире пресс-центр ИМК - Москва. В студии Вероника Борисенкова. Я приветствую наших уважаемых гостей, присутствующий здесь журналистов, а также гостей в наших региональных пресс-центрах ИМК. Напомню, что вчера мы провели пресс-конференцию, посвященную реформе русского языка, а завтра, в День космонавтики, планируем провести пресс-конференцию, которая затронет проблему развития космонавтики в России и проблемы развития космического туризма. Сегодня наша пресс-конференция посвящена ядерной энергетики, опасности распространения ядерного оружия и возможности возобновления ядерных испытаний в России и соответственно в США. Поговорить на эту тему любезно согласились компетентные специалисты в этой области, Адамов Евгений Олегович, научный руководитель НИКИТЭ, доктор технических наук, министр РФ по атомной энергии в 1998-2001 годах и Михайлов Виктор Никитович, директор института стратегической стабильности, академик РАН, министр РФ по атомной энергии в 1992-1998 годах.

Хотелось бы начать с такого вопроса: до недавнего времени в мировом сообществе было практически единое мнение в отношении угрозы человечеству. И наряду с международным терроризмом одним из первых в этом списке стояло распространение ядерного оружия. Проверке на прочность подвергался договор о нераспространении ядерного оружия. Хотелось бы напомнить, что с 1996 года, со времени ратификации данного договора, США не использовали атомное оружие, вот теперь, если верить американским СМИ, администрация Буша намеревается пересмотреть запрет на мораторий. Они считают, что это препятствует поддержанию эффективности и безопасности ядерного арсенала. Насколько оправдана такая позиция и как вы прокомментируете заявления администрации Буша?

АДАМОВ: Во-первых, я думаю, что ситуация не изменилась в том плане, в котором вы её охарактеризовали. Ядерное оружие как выполняло свои функции, так и будет их выполнять. Но хотелось бы сказать о ценности жизни. Вспомните Вторую мировую войну, какие огромные контингенты людей участвовали в войне.

Сейчас стараются уберечь каждую человеческую жизнь. И в этих условиях, наверняка, отношение к ядерному оружию, использованию ядерного оружия, будет меняться. Если перед политиками встанет вопрос, что лучше: положить сотни или тысячи жизней своих людей или использовать тактическое ядерное оружие, то я не уверен, что выбор будет сделан в пользу старых методов. Во-вторых, что касается испытаний. Когда решение о прекращении испытаний принималось, думаю Виктор Никитович уточнит - он специалист по ядерному оружию - оно принималось у нас в одностороннем порядке в 90-м году. Насколько я помню, последние испытания, если не принимать во внимание Индию и Пакистан, были во Франции и Китае в 1996 году. До 1996 года было проведено больше 2000 испытаний, из них в СССР - 700 с небольшим, 715, по-моему. Тогда заботились о том, чтобы испытания, прежде всего не дестабилизировали мир и не наносили ущерба окружающей среде. Но по сути решение о прекращении испытаний в перспективе является решением о запрещении ядерного оружия. Правильнее дальше передать слово классическому специалисту по ядерному оружию Виктору Никитовичу.

МИХАЙЛОВ: Я могу дополнить: вопросы испытаний очень сложные и трудные. 1996 год, Договор подписали американцы, Россия, но если Россия его ратифицировала, то США не ратифицировали. И отношение неоднозначное к ядерным испытаниям именно в США. Нужны ли ядерные испытания на данном этапе или нет? Это очень сложный вопрос. Я приведу в пример слова академика Сахарова, который является отцом водородной бомбы в России. Выступая на международной конференции, он сказал, что вопрос испытаний - это вопрос для каждой страны, владеющей ядерным оружием. Может ли страна обеспечить сохранность, безопасность этого оружия, на сегодня это один из главных аспектов. Судьба распорядилась: был Договор и сейчас он "завис", потому что одна из главных стран - США - его не ратифицировали. Больше того, по тем сведениям, которые мы сегодня имеем, США готовятся к возможным испытаниям ядерного оружия нового класса, нового вида - это ядерные боеприпасы малой мощности, то есть способные поражать замедленные и очень упрочненные цели.

Прежде чем передать оружие на вооружение, оно должно быть испытано. Оружие должно стрелять. Готовность невадского полигона к испытанию планируется через 6 месяцев. Срок практически сократили в 2-3 раза. Россия, конечно, принимает соответствующие меры, но вы сами понимаете, финансово-экономические условия сегодня в России таковы, что мы в подготовке испытаний не можем идти вровень с американцами. Может быть, найдем другие возможные варианты, потому что в случае, если США нарушат не ратифицированный Договор, Россия не останется в стороне от этого жизненно важного вопроса.

ВЕДУЩАЯ: Дыма без огня не бывает, могут американцы возобновить испытания?

АДАМОВ: Представьте себе, что самый новый автомобиль поставили в гараж, и не пользуются им лет 15. После этого вы приходите и вставляете ключ зажигания. Как вы думает, автомобиль поедет? Как человек, который многие годы пользуется автомобилем, я утверждаю, что автомобиль не поедет. Есть способ максимально продлить время, чтобы для политиков не стало необходимостью принимать решение о возобновлении испытаний. Я уже говорил об этом - это способ, когда каждая страна, имеющая ядерное оружие, начинает максимально пользоваться супер-ЭВМ. Раньше препятствовали распространению высоких технологий, в частности распространению компьютеров. Если такие суперкомпьютеры будут предметом специального распространения между странами, которые владеют ядерным оружием, это в какой-то мере компенсирует необходимость самих испытаний. Они позволят смоделировать ядерный взрыв.

ВЕДУЩАЯ: Я иногда находила в прессе высказывание, будто США таким образом просто готовят почву для выхода из Договора. Это так?

АДАМОВ: Они не вошли в него, они не ратифицировали Договор по испытаниям. Вы же помните, когда в нашей Думе обсуждался вопрос о ратификации этого договора, все время говорили в сослагательном наклонении. Было понимание, что после ратификации России придется принимать еще раз вопрос, если окажется, что договор не вступит в силу, а он не вступил в силу и сегодня.

ВЕДУЩАЯ: То есть, вы согласны с таким заявлением, что запрет на проведение комплексных ядерных испытаний - анахронизм, оставшийся со времени холодной войны?

АДАМОВ: Нет, я не согласен. Я считаю, что есть прямая связь между тем, чтобы принимать решения по испытанию и принимать решение о судьбе ядерного оружия вообще. Если нет способов, вообще отказаться от ядерного оружия, тогда испытания необходимы. Но, если принимать решение о том, что ядерное оружие не нужно вообще, от этого можно в перспективе отказаться, тогда вопрос об испытаниях сам по себе отпадет.

МИХАЙЛОВ: Надо сказать, что США в вопросе испытаний ведут себя своеобразно. Ведь был договор 1974 года, который ограничивал мощность подземных ядерных взрывов до 150 килотонн, 150 тысяч тонн тротилового эквивалента. Напомню, что на Хиросиму было сброшено 15 килотонн, в 10 раз меньше. Вот такой договор был, Россия его ратифицировала. США 14 лет его не ратифицировали, до 1988-1989 года. И Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний тоже не ратифицирован, причем основной предлог - контролировать договор очень сложно и трудно.

Я думаю, что здесь вопрос очень сложный, и пройдут многие годы, прежде чем они его ратифицируют. Помните, в начале перестройки Михаил Сергеевич заявил, что наша страна предложила всем ядерным державам запретить ядерное оружие и вообще ликвидировать его к 2000 году. Но любое изобретение имеет две стороны: военную и гражданскую. И, как правило, военная сторона имеет большую значимость. Так и ядерная энергия. Это - "голубая" мечта, и она может остаться мечтой, что кто-то запретит ядерное оружие. Иногда я сам себе задаю вопрос: химическое оружие, биологическое оружие. Есть конвенция о запрещении этого оружия, и вопрос о его уничтожении имеет громадную сложность, в том числе финансовую у нас, в России.

И в США есть свои проблемы, где и как это делать. Непростой вопрос. Чем отличается оружие массового поражения, ядерное оружие от этих видов оружия? Для чего создается оружие? Для того чтобы принудить неприятеля к тем или иным действиям. Оно должно воздействовать на человека, на армию, на главнокомандующего, иметь свою мощь. Конечно, химическое оружие - это химия, это воздействие на человека, это неслышные, невидимые результаты. Ядерное оружие дает мощный эффект силового давления. Вспомните Хиросиму и Нагасаки. Евгений Олегович говорил о том, что у американцев рука не дрогнула. Между прочим, Вторая мировая война подходила к концу - это был 1945 год. 20 век войдет в историю развития цивилизации на нашей планете как век освоения ядерной энергии.

В будущем это будет записано золотыми буквами. Может быть, вспомнят и тех, кто стоял у истоков: ученых, инженеров, технологов, конструкторов, рабочих. Эта энергия по мощности превосходит все, что знало человечество до этих пор - нефть, газ, не говоря уже о том, что она не требует кислорода. Но научно-технический прогресс имеет и вторую сторону: как мы его используем?

Сегодня оружие, по сути, является оружием мира, политическим оружием. Сейчас речь идет о маломощных ядерных взрывах. Это можно сравнить со скальпелем, когда можно "вырезать" любую цель при малом воздействии, абсолютно малом воздействии на окружающую среду. У Солнца тоже есть излучение, сквозь нас за одну секунду проходит пять частиц космического излучения. Вся жизнь пронизана радиацией. Но я говорю о малом воздействии. Когда вы летите в самолете, то получаете дозу в 10-20 раз больше, чем на земле.

ВЕДУЩАЯ: Я хотела бы задать такой вопрос: если США вообще откажутся от этого Договора, как это повлияет на наши отношения?

АДАМОВ: Я думаю, что об этом можно только гадать. Договор формально сейчас не действует, каждое государство по собственному усмотрению принимает решение. Мы и американцы объявили мораторий. Еще раз хочу обратить ваше внимание: иметь в руках "нечто", положить его на полочку, а потом взять и использовать - это невозможно. Существует круговорот: оружие находится в руках у военных, через какой-то период времени оно должно вернуться на те предприятия, которые его производили. На предприятиях с этим оружием проводится определенная работа: что-то в нем контролируется, что-то заменяется. С 1990-ого года прошло 12 лет, представьте теперь 2010 год. Через 20 лет часть материалов будет другой в силу неизбежно вносимых изменений. Устаревание оружия, невозможность гарантировать его безопасность - вот что будет воздействовать на принятие решения. Конечно, будет желание не дестабилизировать ситуацию, и это очевидное желание. Но будет желание иметь в руках безопасное оружие. Наконец вопрос о специалистах. Виктор Никитович, сколько тебе было лет в 1990-м году?

МИХАЙЛОВ: Много. У меня сейчас правнучки есть.

АДАМОВ: Если активному, дееспособному человеку при последних испытаниях было 40 лет, то в 2010 году ему будет 60. Это поколение уже будет уходить. Дай Бог, чтобы оно живым еще было, но от активной деятельности это поколение будет уходить. Следовательно, встанет вопрос о тех людях, которые участвовали в испытаниях и которые досконально знают, как нужно с этой материей работать.

ВЕДУЩАЯ: Мы обязательно поговорим о людях, меня тоже заинтересовала эта тема, но через несколько минут. А сейчас на связи наши коллеги из Санкт-Петербурга.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ-РПЦ: Доброе утро, в студии Гульнара Волкова. Евгений Олегович провел аналогию с автомобилем. В связи с этим вопрос, насколько применимо к ядерному оружию такое понятие, как "срок годности"? Как "перерабатывается" ядерное оружие?

АДАМОВ: На первый вопрос будет отвечать Виктор Никитович, а вот на вопросы о переработке отвечу я.

МИХАЙЛОВ: Евгений Олегович, действительно, привел пример с автомобилем. Конечно, ядерное оружие - это не автомобиль, это гораздо более сложное сооружение, но в целом аналогия возможна. На сегодня гарантируется срок, в течение которого могут быть полностью сохранены, с вероятностью 99%, технические характеристики. Диапазон этого срока от 10 до 20 лет. И это все моделируется. Евгений Олегович затронул уже важный вопрос математического моделирования. Я вам скажу, американцы гордятся, что они на своих компьютерах, которые в 10 раз превосходят производительность наших машин, добились трехмерной картины ядерного взрыва. И вроде бы параметры этого ядерного взрыва совпали с теми параметрами, которые были получены экспериментально. Я хочу подчеркнуть, на машине данные совпали, а это не предел. Может быть, на первом десятке опытов данные совпали, а на другом десятке не совпадут. Вообще, моделирование один из сложнейших вопросов.

Очень важны входные параметры, как они определяются и насколько влияют. Ведь первую бомбу рассчитывали на логарифмической линейке. Тем не менее, я считаю, что супер-ЭВМ позволяет много сегодня сделать на той базе, которую дали реальные эксперименты. Большая база плюс отдельные эксперименты.

Сегодня мы работаем на том пределе, до которого можем дойти. Конечно, предел существует, и если не будет конкретных предложений по уничтожению ядерного оружия, тогда все-таки придется прибегнуть к испытаниям. Но и в Договоре, который мы ратифицировали, четко сказано, что если страна считает, что она не в состоянии отвечать за безопасность своего ядерного арсенала, то она может выйти из Договора и провести ограниченные ядерные испытания. Сегодня мы придерживаемся моратория. Кстати, США придерживались по уровню испытания 150 килотонн тротилового эквивалента - это эквивалент ядерного взрыва, выраженный в тротиле, чтобы все было понятно. Также как и Россия, которая ратифицировала этот Договор.

После проведения совместного эксперимента по контролю в 1988 году мы разработали очень эффективные меры контроля, измерения этих параметров в ближних и дальних зонах ядерного взрыва. Ближняя зона - это практически в 10 метрах от скважины, потому что речь идет о подземных ядерных испытаниях. Воздушные, космические, подводные были запрещены полностью. И все ратифицировали этот договор, потому что воздушная среда переносит все радиоактивные осколки. Так что, я считаю, что вопрос поддержания арсенала один из сложнейших. Сегодня мы путем математического, экспериментального моделирования (отдельные лабораторные ядерные взрывные эксперименты), плюс в результате постоянной разборки и анализа деталей пока имеем возможность отказаться от реальных испытаний.

ВЕДУЩАЯ: Теперь мы ответим на второй вопрос Санкт-Петербурга, как происходит переработка, утилизация?

АДАМОВ: Гульнара, вы подняли ключевой вопрос. Давайте вспомним, что ядерная энергетика, по сути дела, не создала для себя никакого нового топливного цикла - она просто воспользовалась тем топливным циклом, который был разработан ради создания оружия. Что касается технологии обогащения ураном и технологии извлечения плутония, то и тот и другой материал являются одновременно как материалом для ядерной энергетики, так и для создания ядерного оружия. Технологическая общность сохраняется до сегодняшнего времени, и эта общность как раз и создает опасность, что какая-то страна, не будем называть, чтобы никого не обижать, говорит, что она хочет развивать ядерную энергетику. Если она хочет развивать не такую ядерную энергетику, при которой она может купить себе пару блоков, купить топливо, иметь возможность воспользоваться услугами, которые теперь готова предоставлять и Россия, но забрать к себе топливо и взять на себя все заботы по обращению с ним после того, как оно отработало в реакторах, то эта страна неизбежно будет развивать у себя все технологии ядерного топливного цикла. Следовательно, она будет стремиться обогащать топливо, применить его в своей энергетике и после того, как использовала. Циклы неизбежно будут замыкаться и, следовательно, что будет? Либо будет выделяться плутоний, как это сегодня делают, например, французы, либо это будет делаться так, как предлагается в инициативе нашего президента, с которой он выступил в Нью-Йорке в сентябре 2000 года на саммите тысячелетия. В этой инициативе, по сути дела, ключевым является вопрос энергетического обеспечения, который по-прежнему остается острым для человечества. Не для тех стран, в которых производится от 5 до 20 с лишним тысяч киловатт-часов в год на душу населения, не для европейцев, не для американцев или скандинавов, а для азиатов, африканцев, где у большинства стран не производится и тысячи киловатт-часов в год на душу населения. Как для этих стран сделать возможным энергетическое обеспечение, не ухудшая экологии? Вы знаете, беспокойство существует, это было озвучено в Киотском протоколе. К сожалению, Киотский протокол буксует. Значит, надо решить прежде всего ключевую проблему. Как при развитии ядерной энергетики в этих странах исключить, чтобы они не стали владеть ядерным оружием. Ядерная энергетика не может обойтись без транспортировок топлива, она может обеспечить надежное хранение, потому что с хранилищами связаны опасности.

Она может использовать в качестве хранилищ собственный реактор. Трудно представить себе сумасшедшего, который попытается ценой жизни извлечь из реактора ядерные материалы, которые могут быть использованы даже не для ядерного оружия, а для радиационного оружия. Так вот, технологическое разделение - есть ключевой вопрос безопасности использования ядерной энергетики с точки зрения нераспространения ядерного оружия.

ВЕДУЩАЯ: Мы вновь на несколько минут прервем наш разговор в московской студии, потому что к нам присоединяется пресс-центр в Екатеринбурге.

ЕКАТЕРИНБУРГ - РПЦ: Доброе утро, Москва, Екатеринбург на связи. Мы хотели продолжить вот такую тему: пока существует ядерное оружие, вероятно, будет существовать и возможность его испытания. Как влияют эти испытания на сейсмическую активности Земли?

МИХАЙЛОВ: Я могу только несколько слов сказать. Конечно, существуют различные версии по влиянию ядерного взрыва на отдельные элементы сейсмической активности. И нужно сказать, что прямых расчетно-теоретических данных о влиянии не существует. Может быть, в эпицентре ядерного взрыва появляется сейсмическая активность, которая, как говорят сейсмологи, может снимать некоторое напряжение в земной коре и это может приводить к каким-то локальным явлениям. Но само землетрясение, если взять среднее землетрясение в 5 баллов, по мощности эквивалентно мегатонному ядерному взрыву. Поэтому, думать, что землетрясения зависят от ядерных испытаний, нельзя. Это все и показано, и доказано.

Земля еще не изучена как следует. До сих пор ученые спорят о ее сущности. Но мы знаем, что все сообщается между собой: вода разлагается на водород, кислород. Колоссальное давление выдавливает магму. Убежден, что никакого отношения вакуумные взрывы к землетрясениям не имеют.

ВЕДУЩАЯ: У нас подоспели вопросы от наших коллег в Санкт-Петербурге.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ-РПЦ: Еще раз здравствуйте. У нас в гостях газета "Школяр" с вопросом. Краснов Сергей, корреспондент газеты "Школяр". Скажите, какие в случае возобновления испытаний существуют основные меры защиты населения от ядерной энергии? И каков уровень безопасности региона, где находится полигон?

Еще у меня будет такой вопрос, какова радиационная норма, каков уровень радиации сегодня по России, и есть ли наиболее радиационно-загрязненные районы? В чем проявляется это загрязнение, как оно отражается на населении?

МИХАЙЛОВ: Скажем, тот полигон, который был в Семипалатинске и сейчас закрыт, имел определенное воздействие на население прилегающих регионов и на участников испытаний. Но надо сразу отметить, что полигон имеет периметр, который в США, в Китае и во Франции составляет примерно сто на сто километров - 10 тысяч квадратных километров. И нормы есть: на периметре этого полигона, где отсутствуют гражданские люди, она должна быть не более 4 естественного фона, в струе или по направлению движения выходящих газов. Я сейчас говорю о подземных ядерных взрывах. Но скажем, академик Сахаров делал в свое время по воздушным испытаниям такие выкладки: порядка 10 тысяч человек могло погибнуть от доз радиации за все время проведения воздушных испытаний. Но воздушные взрывы были запрещены. Конечно, воздушные испытания нарушили естественный баланс фона, поэтому были запрещены. Подземные испытания изменяют фон в тысячи раз меньше, чем воздушные. Как загрязнен полигон? Семипалатинские полигоны имеют радиоактивный фон где-то в районе от 20 микрорентген в час. Надо сказать, что полигон у нас, на Новой земле, самый чистый. Там фон на уровне 6-8 микрорентген в час. Кроме того, существуют санитарной зоны. Размер этих санитарных зон, если взять по Новой земле, порядка 10 квадратных километров, а сам полигон 10 тысяч километров.

В санитарных зонах фон значительно выше. Понимая возможный вред воздушных ядерных испытаний, сами разработчики ядерного оружия в 1962 году поставили вопрос о запрещении испытаний ядерного оружия в трех сферах - в воде, космосе и в воздухе. Причем сделали это сами разработчики ядерного оружия, не политики, что особенно важно подчеркнуть. В этом вопросе всегда нужно обращаться и советоваться со специалистами, которые знают проблему и работают на ядерных полигонах. Я сам в течение 17 лет работал на Семипалатинском полигоне и могу сказать, что мы очень внимательно следим и за питьевой водой, и за атмосферным фронтом, за почвой. В подтверждение скажу, что специалисты из Америки, которые приезжали в процессе совместного эксперимента по контролю на Семипалатинский полигон, официально заявили, что уровень радиации, состояние окружающей среды на этих полигонах не вызывает беспокойства за здоровье человека.

ВЕДУЩАЯ: Виктор Никитович, теперь мы ответим на второй вопрос - по нормам.

АДАМОВ: То, о чем спрашивал Сергей, хороший вопрос. Но на Новой земле или на Семипалатинском полигоне никто не живет. Так от чего же мы все-таки получаем радиацию? Прежде всего мы получаем радиацию от медицинских процедур, от диагностики и от лечения. Это примерно 50% , при этом я хочу напомнить, что у нас, не знаю, как сегодня, но лет 15 назад по использованию всяких излучений в лечении мы находились на 60 месте, уступая некоторым странам Африки, с точки зрения эффективности использования медицинских процедур, связанных с источниками излучения. Не думаю, что сейчас ситуация сильно изменилась в лучшую сторону. И если взять наши рентгеновские аппараты, их средний возраст (недавно эта цифра просочилась прессе) более 15 лет. А ведь одно из направлений улучшения рентгеновских аппаратов - это снижение облучения при получении той же самой информативности. Поэтому первое, на что надо обращать внимание, это на медицину, на совершенствование приборов, которые используются как для диагностики, так и для лечения. Второе, это места, где так или иначе приходится иметь дело с горными породами. Это второй источник, на который надо обратить внимание. Шахтеры, имеющие дело с горными породами, уголь, который мы сжигаем. Если измерить уровень радиации в устье трубы ТЭЦ, которая сжигает уголь, то вы увидите там намного более высокий уровень излучений, чем в устье трубы атомной станции. И еще регионы, которые в смысле обеспечения медициной не очень благополучны. Где плохая медицинская аппаратура - там наиболее неблагополучный, с точки зрения жизни человека, регион. Обнаружили рак, но нет возможности его локально, точечно облучать. Это опасно для жизни. Человек, лишенный таких медицинских процедур, скончается.

Природные источники и источники, связанные с техногенным загрязнением. И, наконец, Виктор Никитович вам подтвердит, есть еще "память" об испытаниях, которые проводились до 60-х годов, она пока еще превышает все другие формы излучения, хотя с течением времени и идет на спад.

ВЕДУЩАЯ: Мы еще раз предоставим слово нашим региональным коллегам, у нас на связи наш пресс-центр в Екатеринбурге.

ЕКАТЕРИНБУРГ-РПЦ: Добрый день. Я представляю агентство "Регион-информ". В связи с тем, что в Екатеринбурге сейчас остро обсуждаются вопросы повышения тарифов за электроэнергию, хотелось бы задать такой вопрос, во сколько раз ядерная электроэнергия будет обходиться дешевле, чем та же электроэнергия, вырабатываемая тепловыми электростанциями? Ведутся ли какие-нибудь подсчеты?

АДАМОВ: Ключевой вопрос. Для того чтобы выстроить ориентиры, как надо развивать дальше энергетику в нашей стране, стоит напомнить, что в мае 2000 года правительство одобрило стратегию развития ядерной энергетики, и в целом эта стратегия предполагает достаточно быстрый темп развития ядерной энергетики по сравнению с остальными источниками. Что касается цены, ядерное электричество дешевле, чем электричество, производимое при использовании угля, газа или нефти. Уступают все эти производства только гидроэнергетике.

Если взять стабильные советские годы, примерно 0,25-0,24 копейки стоил гидроэнергетический киловатт-час, около 0,9 - от атомных станций и за копейку уходила себестоимость киловатт-часа от тепловых источников. В пределах 15-40% колеблется диапазон цен в российский период. Цена ядерного электричества ниже тепловых станций на 15-40% . Что будет дальше? Вы, безусловно, слышите, что цены на газ надо повышать. Во сколько? У нас внутренняя цена газа за тысячу кубометров 12-15 долларов, а продается (на внешнем рынке) за 110 и выше долларов - об этом не так давно говорил президент. Вот разница. Минимально в 7-8 раз будет повышаться цена газа.

Если сохранить использование газа в качестве основного энергоносителя, то это означает, что топливное составляющее в производстве электроэнергии будет тоже повышаться в 7-8 раз. А топливная составляющая на станциях, использующих газ, составляет у нас от 40 до 50%, а в мире до 60%. Следовательно, повышение будет в 3-4 раза. Ядерное топливо сегодня тоже не было оценено. Оно у нас, на наших атомных станциях, используется более дешевое, чем в мире, но оно недооценено примерно в три раза. Не в 7-8, а в 3 раза. И сама топливная составляющая в цене электричества на атомных станциях меньше 20%. Так что это повышение, даже до уровня мировых цен, существенно меньше скажется на цене электричества. Можно сравнить две цифры: мою и "чубайсовскую". Он говорит, надо, чтобы цены были примерно 3-3,5 цента за киловатт-час. Я утверждаю, что атомные станции 5 лет могут решать все свои проблемы, не беря копеечки из бюджета. Могут и реализовывать стратегию развития, вводить те блоки, которые там прописаны.

МИХАЙЛОВ: Мне хотелось бы дополнить. Я хочу сказать, что если сравнивать стоимость атомной и других видов энергии, то атомная лучше. Я считаю, что надо развивать ядерную энергетику. Почему? Мы же используем уголь, газ, нефть. Это великий дар нашей зеленой планеты. Она миллиардами лет накапливала эти богатства, а мы сжигаем. Этот биологический материал понадобится будущим поколениям, особенно для восстановления биослоя нашей планеты. В ядерной энергетике ресурсы достаточно большие. Вопрос, как их использовать? Именно это хотелось подчеркнуть. Я считаю, что надо развивать ядерную энергетику, надо двигаться в этом направлении - это будущее нашей планеты.

ВЕДУЩАЯ: Прошу прощения, что я вас прерываю, у нас последнее включение Санкт-Петербурга. Они очень хотят успеть задать вопрос.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ-РПЦ: Спасибо большое за столь полные ответы и за внимание к нашим вопросам. И вопрос: за время, пока Россия не проводила испытания ядерного оружия, велись ли и ведутся ли разработки, теоретические работы по созданию принципиально нового ядерного оружия?

МИХАЙЛОВ: Я научный руководитель российского федерального ядерного центра и могу сказать, что мы руку держим на пульсе. И все высказывания, которые вы читаете в газетах, будто американские ученые превзошли нас и т. д., не соответствуют действительности. В этом плане наш уровень в проведении испытаний, в подготовке научных кадров, по совместному контролю не уступает американскому. Уступает только уровень зарплаты.

ВЕДУЩАЯ: Я благодарю коллег из наших региональных пресс-центров за участие, за вопросы, также благодарю наших гостей за то, что уделили внимание, ответили на вопросы региональных партнеров. Спасибо, до свиданья.




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»