10.04.2001

Юрий Чувашев

Регионы

Школа выживания для атомграда

В Железногорске собираются производить смешанное уран-плутониевое топливо

Под ногами - девять метров воды и миллиарды кюри. Вода прозрачная, как слеза. Сквозь откинутый в полу люк хорошо видны "чехлы" с тепловыделяющими сборками, в каждой из которых по 500 кг облученного урана. А всего здесь более 10 тыс. сборок. Зимними ночами, когда в огромном зале "мокрого" хранилища темно, вода светится, как говорят здешние ядерщики, неземным светом. На стене краснеет спасательный круг. Спрашиваю: неужели кто-то нырял в смертоносный "бассейн"? Вениамин Ершов, начальник цеха транспортирования и хранения облученного ядерного топлива (ОЯТ), привычно улыбается дремучести вопросов непосвященных: "Если "нырнуть" в хранилище и простоять две минуты рядом с "чехлом", то подниматься наверх уже не нужно будет. Ведь сборка "дает" около 5 рентген в секунду. Так что через пару-тройку минут плотного контакта на помощь медиков рассчитывать уже сложно".

Видимо, лицо у меня стало бледнее белых бахил, халата и чепчика, в которые пришлось облачиться перед входом в цех, так как Ершов тут же извлек из кармана дозиметр и замерил уровень гамма-излучения возле люка. "75 микрорентген в час, - дружелюбно успокоил он меня, - примерно столько же, сколько "дает" гранитный постамент памятника Ленину в центре Красноярска. А вода в хранилище и вовсе чистая. Ее даже пить можно". Сам Ершов, например, пил однажды, что и подтверждают исторические видеокадры. "Если хочешь, мы и тебе кружку принесем", - гостеприимно предлагает он мне. Так ядерщики шутят.

Я шарахаюсь подальше от люка. Хотя, с другой стороны, уж кто-кто, а Ершов-то знает, о чем "шутит". В радиохимии он уже 43-й год, причем работал всегда там, где "горячо": 5 лет в ПО "Маяк" на 25-м заводе (Челябинская область). Когда в 1957 г. там произошла первая в стране авария, он участвовал в ее ликвидации. В течение семи лет был начальником цеха по производству плутония. С 1963 г. - на горно-химическом комбинате в Железногорске (Красноярск-26), опять же на ядерном производстве.

"А как здоровье, Вениамин Филиппович? - отбрасываю излишние церемонии. - Ведь уже который год в атомную энергетику и промышленность только ленивый не швыряет камни. Сколько политических карьер в стране на этом сделано. Если честно, насколько безопасен, к примеру, завод РТ-2, задача которого - переработка облученного ядерного топлива?" Ершов честно и ответил: "Заканчивали мы специальный физико-технический факультет Уральского политехнического института. Я слежу за судьбами нашего выпускников 1958 года. Отбор был по анкетам, здоровью и успеваемости. Так вот, подавляющее большинство живы-здоровы, успешно работают в радиохимии. Ведь все зависит от культуры производства, от экономического состояния страны, от финансирования отрасли. Я сейчас за год работы на ГХК получаю дозу облучения меньше, чем в конце 50-х за одну смену в Челябинске, - 70. Там профзаболеваний действительно много было, а здесь, в Железногорске, ни одного не припомню".

Охота на "монстра"

Во время перестройки, когда в пылу либерального азарта "прогрессивная" общественность страны в числе прочего сокрушала и военно-промышленный комплекс, чего только не говорили про завод РТ-2. "Зеленые" называли его то ядерным могильником, то скопищем Чернобылей. Причем абсолютное большинство тех, кто шумел громче других, на самом деле прекрасно понимали, как обстоят дела в действительности. Их привозили на комбинат, все подробно показывали и рассказывали, приводили все расчеты. Гости, ознакомившись с суперсовременными технологиями предприятия и убедившись в надежности жесткой и многоступенчатой системы безопасности производства, согласно кивали в ответ на аргументы ядерщиков. А затем уезжали и …с новой силой принимались за борьбу с ненавистным оборонным "монстром". В итоге вопрос о достройке завода РТ-2 был отложен на 20 лет.

Сами же ядерщики уже устали повторять, что хранилище завода РТ-2 к могильнику никакого отношения не имеет. И завозят в Красноярский край с российских и украинских АЭС не ядерные отходы, а облученное ядерное топливо. А это высокопотенциальный энергетический продукт. Генеральный директор горно-химического комбината Василий Жидков и вовсе называет завозимое на предприятие облученное ядерное топливо национальным достоянием, которое непременно будет востребовано в стране как при этом поколении технологий, так и при следующем. Ведь лучшей альтернативы пока что не придумано. Нефть, уголь, газ - конечны, а при делении ядер одного грамма плутония-239 выделяется столько энергии, сколько при сжигании одной тонны нефти.

Прошлым летом Россия и США договорились о том, что каждая из сторон утилизирует по 34 тонны оружейного плутония. Подходы разные. Американцы предлагают плутоний остекловывать, а затем закапывать эти блоки. Тем самым большой энергетический потенциал расходуется впустую. Россия же, как и Англия и Франция, намерена производить смешанное уран-плутониевое топливо.

Этим и собираются заниматься в Железногорске. Больше того, специалисты комбината планируют замкнуть топливный цикл, который сейчас разомкнут в большинстве ядерных стран мира. По сути, хранилищу предстоит стать искусственно созданным месторождением с содержанием урана в 2-2,5 раза выше, чем в земной коре. В мире сейчас накоплены огромные запасы облученного ядерного топлива, так что основной и наиболее перспективный рынок в этой сфере связан именно с процедурой обращения с ОЯТ. Конкуренция здесь жесткая. Те же китайцы уже вполне готовы перехватить инициативу у России и завозить к себе на хранение и переработку ОЯТ из других стран.

Подземная ядерная крепость

На завод РТ-2 ведет "бетонка" в гору, заросшую густыми зарослями. Всюду "колючка" в два ряда. Один за другим - КПП. Сопровождающий нас начальник бюро общественной информации ГХК Павел Морозов то и дело вынимает из кармана свой пропуск-"вездеход". Без него мы бы по запретной зоне и шага не сделали. На входе на завод - система защиты против террористов. Чечня хоть и далеко, но меры предосторожности в ЗАТО (закрытом административно-территориальном образовании) приняты жесткие. Стены будки, откуда нас рассматривает дежурный по КПП, в два кирпича толщиной, стекло пуленепробиваемое. Кругом видеокамеры. А ведь мы еще на поверхности земли. Что уж тогда говорить о подземном ядерном комплексе, расположенном в недрах скального массива на глубине в сотни метров. И это не считая того, что и в сам-то Железногорск по сей день можно попасть только по пропуску, опять же через КПП. Народ в городе особый. Мало того что сюда десятилетиями свозили "сливки", снятые с выпусков лучших вузов страны, так здесь еще и атмосфера особая. Люди спокойные, уверенные в себе, нет той суетливости и агрессивности, которые сразу бросаются в глаза в больших городах. Чужаков видно сразу, как ни рядись местным. Именно поэтому все операции ФСБ по проверке эффективности здешних систем безопасности всякий раз заканчиваются одним и тем же: засланных "казачков" вычисляют уже в городе, до производственных объектов они добраться просто не успевают.

Впрочем, сегодня в Железногорске порядки, конечно, уже не те, что раньше. Начиналось же все куда как более сурово. 26 февраля 1950 г. вышло постановление правительства страны о строительстве в Красноярском крае на берегу Енисея комбината # 815 и поселка на 16 тыс. жителей. Строили город и комбинат заключенные, все кварталы поселка были огорожены колючей проволокой. Между домами были оставлены только узкие проходы. Грязь поначалу везде была непролазная. Когда открыли первый кинотеатр, у входа выстраивали шеренгу солдат, чтобы они переносили на руках через лужи женщин, пришедших на сеанс.

Строили очень быстро, уже в 1954 г. поселок стал городом. Так как проектировали его ленинградские архитекторы, получился он очень красивым, чистым и аккуратным. Не менее интенсивно шли и подземные работы на строительстве горно-химического комбината. В августе 1958 г. ввели в эксплуатацию первый промышленный реактор. В 1961 г. - второй. Спустя еще три года - третий. Первые два нарабатывали оружейный плутоний-239, готовили "начинку" для ядерного оружия. В 1967-м запустили подземный радиохимический завод. Уникальность комбината в том, что это единственный в мире ядерный комплекс, расположенный под землей. Связано это с тем, что в разгар холодной войны в Кремле возникли опасения, что аналогичные советские производства в Челябинской и Томской областях, расположенные на поверхности земли, могут быть подвергнуты атомной бомбардировке. И тогда наработка стратегического сырья прекратится. После чего в недрах Атамановского кряжа, одного из отрогов Саянских гор, и развернулись подземные работы, объему которых позавидовало бы любое метро.

Оборонный щит страны комбинат ковал достойно. Но уже в начале 80-х стало ясно, что ядерная программа государства слишком обширна и ряд комплексов придется сворачивать. В воздухе запахло конверсией. В 1995 г. государственный оборонный заказ по производству оружейного плутония с предприятия был снят. А за три года до этого рубежного события были заглушены два первых проточных реактора. Остался последний - энергетический реактор АДЭ-2. С самого начала он создавался как подземная АЭС. И по сей день это основной источник тепло- и электроснабжения не только для самого градообразующего предприятия, но и для 100-тысячного Железногорска в целом.

В связи с чем, кстати, проблема перед комбинатом стоит весьма серьезная. Опять-таки по российско-американской договоренности этот реактор должны были вывести из эксплуатации еще до конца прошлого года. Однако сделано это не было по той причине, что в городе нет замещающих теплоэлектромощностей. Крайний же срок эксплуатации реактора - 2010 год. Перебрав все варианты, ядерщики и городская власть сошлись на том, что сначала нужно построить Железногорскую ТЭЦ, работающую на местном угле. И уж только потом окончательно ставить крест на реакторе. Иначе город зимой просто замерзнет. Но решить несложно. Куда труднее выбить деньги на реализацию проекта. Пока что этот вопрос "завис".

Что же касается других перспектив комбината, то за диверсификацию производства здесь взялись серьезно. Если отечественные законодатели не разрешат ввоз в страну ОЯТ из дальнего зарубежья, то упор будет сделан на кремниевый проект. На комбинате сейчас идет строительство завода по производству полупроводникового кремния особой чистоты. Предполагается, что он будет выпускать его 1,5 тыс. тонн в год. Запуск конверсионного производства дает шанс на реанимацию отечественной электронной промышленности. Тем более что после распада СССР единственным поставщиком стратегического материала остался Запорожский титано-магниевый комбинат. А с Украиной сейчас отношения, увы, не самые гладкие.

Есть и другие заделы у сибирских ядерщиков. Достаточно назвать хотя бы экспериментальное производство ниобия из ниобийсодержащих руд месторождений Сибири. Существенно то, что все новые направления основаны на высоких технологиях. Недаром в последнее время на комбинат зачастили делегации ученых из американских национальных лабораторий. Это как раз тот нечастый, к сожалению, сегодня случай, когда американцам есть чему поучиться у наших. Что они с максимальной для себя пользой и делают.

Звездная конкуренция

Комбинат всегда держал на себе город. Еще не так давно ни одно решение городского головы не имело силы без утверждения его директором ГХК. Если с комбината увольняли человека, то он по неписаному закону ЗАТО уже не мог найти работу нигде в городе. Времена, конечно, изменились, но и сегодня, когда ядерщикам выдают зарплату, на глазах оживает весь Железногорск.

Впрочем, справедливости ради следует признать, что год от года гегемония комбината в наукограде слабела. И причина тому - не только сокращение государственного оборонного заказа, но и обострение конкуренции с Научно-производственным объединением прикладной механики имени академика Решетнева. НПО ПМ хоть и помоложе - ему 42 года, - но в области прикладного космоса - связь, навигация, геодезия, телекоммуникации - авторитет имеет неоспоримый как в стране, так и в мире. А несколько лет назад космопроходцы из Железногорска вообще были абсолютными монополистами в отрасли. С механического завода НПО за все эти годы вышло более тысячи космических аппаратов. Около 70 из них и сегодня работают на орбите Земли без ограничений.

Начинали же "решетневцы" с производства баллистических ракет. Кстати, ракеты на Кубе, вызвавшие в свое время Карибский кризис, имели именно красноярское происхождение. А затем в НПО занялись спутниками, и прежде всего военными. Предприятие крепло, и конкуренция его с ГХК усиливалась во всех сферах жизни самодостаточного города. Негласное состязание шло и на производстве, и в культуре, и в спорте, но городу это было только на руку. Когда же грянула печальная для ВПК перестройка, пострадали друзья-соперники вместе. Для НПО ПМ "свежий ветер перемен" обернулся в итоге резким сокращением финансирования оборонного заказа. Военное ведомство платило скупо и с большим опозданием. По сути, прикладной космос был переведен правительством на внебюджетное финансирование. А ведь речь идет прежде всего об информационном поле, контроль над которым, в том числе и военный, отдавать в чужие руки никак нельзя. Общеизвестно: кто владеет информацией, тот владеет миром. Во всех развитых странах 90% работ, связанных с космосом, финансируется из госбюджета. Доля же госзаказа в общем объеме работ НПО ПМ составляет в лучшем случае 50%. Все остальные источники финансирования железногорцы отыскивают сами, в том числе и за рубежом.

С помощью французской фирмы "Алкатель" объединение пытается закрепиться на мировом рынке. Запуски совместных спутников идут успешно. Проблема, однако, в том, что на жестко уже поделенном рынке прикладного космоса россиян никто не ждет. И если механическую оснастку спутников "решетневцы" производят на вполне конкурентоспособном в мире уровне, то соответствующую полезную нагрузку (то бишь электронную "начинку") отечественные смежники предложить не могут. Подводит удручающая отсталость элементной базы. Вот потому-то и приходится идти на кооперацию с иностранцами.

И вообще перемены очевидны. Если в 1991 г. НПО ПМ выпускало 22 космических аппарата, то сейчас их количество сократилось до 2-3 в год. Другое дело, что сами спутники стали гораздо сложнее. Срок их активного существования на орбите увеличился с 1-3 лет до 10-15. Безусловно, на предприятии используют все способы для преодоления кризиса, ищут новых заказчиков по всему свету. Признаки оживления интереса к тематике сибиряков наконец-то стало демонстрировать и родное государство. Заключены контракты с Министерством обороны, Российским космическим агентством и госпредприятием "Космическая связь". И все же безденежье диктует свои законы. За последние годы резко сократилась российская орбитальная спутниковая группировка. Разработанная "решетневцами" лучшая в мире система навигации "Глонасс" - национальное достояние России - заполнена лишь на 80% от минимального уровня. Многие принадлежащие нашей стране точки на орбите Земли сегодня не заняты. И в перспективе их вполне могут забрать другие государства.

Поиски места под рыночным солнцем

Словом, сгорбившиеся под грузом проблем оборонные столпы поставили перед выбором и сам город: отстаивать и дальше свою "закрытость" или пойти навстречу времени? Былое благоденствие Атомграда, когда он снабжался всем централизованно из Москвы и Ленинграда и совершенно не зависел от Красноярского края, осталось в прошлом. Да тут еще и федеральные налоговые льготы для ЗАТО в прошлом году отменили. Поневоле городским властям пришлось думать о том, как интегрироваться в экономику края, какие замещающие производства создавать для трудоустройства тех, кто лишился работы в ходе конверсии.

Благо что к этому моменту, победив на выборах, на хозяйство в Красноярске-26 встал Андрей Катаргин. Вышел он из бизнеса, где был вполне удачлив и "раскрутил" с нуля несколько успешных фирм. Пришел Катаргин в мэрию с собственной командой и сразу предложил горожанам новый стиль жизни. "Закрытость", так долго позволявшая Железногорску чувствовать себя внутри края эдаким государством в государстве, в условиях рыночной экономики стала явно мешать развитию города. Рост безработицы, отсутствие реальной конкуренции грозили наукограду затхлой атмосферой местечковости.

В общем, Андрей Катаргин появился вовремя. В городе тут же взялись за развитие акцизных производств. Понятное дело: товар этот при любой власти пользуется спросом, "живая копейка" ежедневно капает в бюджет. Открыли собственную табачную фабрику. Запустили ликероводочный завод. Строится филиал московской кондитерской фабрики "Красный октябрь". На паях с соседним Манским районом взялись восстанавливать огромный, но давно уже заброшенный свинокомплекс. В пригородном поселке ввели в строй птицефабрику. На базе собственного зернового хозяйства развернули мукомольное производство и хлебозавод. Так что теперь у Железногорска опять практически все свое.

А еще переработка леса на экспорт, строительство мощного завода по производству керамической плитки. Правда, финансовой пуповины между городом и краем до сих пор нет. Железногорск по-прежнему не платит налоги в краевой бюджет, а Красноярск, соответственно, не оказывает детищу Минатома материальной поддержки. Однако движение навстречу друг другу тем не менее очевидно. Все снабжение ЗАТО - от угля до продуктов - уже идет из края. Строители города работают на многих объектах региона.

Перед руководителями создаваемых в городе муниципальных предприятий Андрей Катаргин задачу ставит четко: качество продукции должно быть таким, чтобы она шла за пределы и края, и России. Не все пока получается, но то, что в регионе появился мощный и агрессивный конкурент, поняли уже многие отраслевики. Главная установка мэра: город должен много зарабатывать и жить за свой счет. А для этого Андрей Катаргин активно лоббирует интересы городских предприятий по всей стране. Иностранцы же на поездку в Железногорск и сами в очередь выстраиваются. Специально для привлечения крупного бизнеса на инвестиционную площадку ЗАТО администрация города, горно-химический комбинат и НПО ПМ основали фонд "Технополис". В работу запущено уже несколько проектов краевого уровня.

Учредители работают в одной упряжке. Как, например, на недавнем строительстве городской церкви Михаила Архангела. Тогда "решетневцы" даже кресты для куполов делали по своим собственным секретным космическим технологиям. Цель-то ведь общая: открыть город миру, а мир - городу. И, похоже, железногорцам это удается.




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»