01.03.2011

Владимир Евсеев

Новое восточное обозрение

Российско-иранское сотрудничество: взгляд из Лондона

Владимир Валерьевич Евсеев, директор Центра общественно-политических исследований, специально для Интернет-журнала "Новое Восточное Обозрение".

В начале февраля состоялась презентация доклада Международного института стратегических исследований в Лондоне "Возможности Ирана в сфере создания ядерного, химического и биологического оружия: совместная оценка". Доклад достаточно полно отражает взгляд Запада на состояние иранской ядерной проблемы. И если в целом его содержание не вызывает серьезных возражений, то все что касается российско-иранского сотрудничества в ядерной области требует значительной корректировки. Далее рассмотрим это более подробно.

Во-первых, в докладе явно преувеличивается оказанная Тегерану помощь со стороны Москвы. Так, в период 1992-1997 гг. российские специалисты подготовили проект шахты для добычи урана на месторождении Саганд в иранской провинции Йезд, но реализовать его не удалось. По финансовым причинам были прекращены переговоры о поставке в Иран природного урана. К апрелю 1998 г. был подготовлен контракт на поставку в Исламскую Республику Иран (ИРИ) исследовательского реактора, который был должен работать под контролем Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) на уране со степенью обогащения не более 20%. Сооружение такого реактора не нарушало какие-либо международные обязательства нашей страны (иранский ядерный кризис возник только в 2002 г.). Тем не менее, под давлением со стороны США, российская сторона отказалась от реализации этого контракта. В результате все российско-иранское сотрудничество в ядерной области свелось к достройке в Бушере атомной электростанции (АЭС) мощностью 1 ГВт (позднее ее мощность была увеличена до 1,2 ГВт). Это планировалось сделать к сентябрю 2003 г., но значительные трудности объективного и субъективного характера привели к задержке строительства на семь лет.

Во-вторых, западными экспертами утверждается, что Россия оказала техническую помощь в добыче урана и производстве из него концентрата на территории ИРИ. Это могло бы создать определенные опасения по поводу неучтенного природного урана в провинции Йезд, но иранские специалисты до сих пор не могут освоить месторождение Саганд, запасы которого в эквиваленте закиси-окиси урана составляют около 1 тыс. т при достаточно низком содержании этого химического элемента в руде (менее 0,1%). Добываемую здесь руду планируется в дальнейшем поставлять в Ардакан для производства уранового концентрата. Согласно приведенных в докладе материалов, техническая документация для этого предприятия поступила из России в середине 1990-х. Допустить это возможно, но тогда почему спустя 15 лет предприятие в Ардакане до сих пор не работает? Может быть, это один из тех многочисленных мифов, которые так распространены на Западе?

Несколько лучше для иранцев ситуация на месторождении Гчин вблизи Бендер-Аббаса в провинции Хормозган, запасы природного урана которого составляют от 40 до 100 т. Руды этого месторождения существенно богаче по содержанию урана (от 0,2 до 0,5%) и находятся вблизи поверхности Земли. Все это существенно облегчает его добычу. Здесь же построено предприятие, где планируется ежегодно производить 24 т уранового концентрата. По иранским данным, указанное предприятие уже начало выпуск продукции. Следует отметить, что по этому уже работающему предприятию у Запада к России претензий нет.

В-третьих, достаточно предвзятой выглядит информация о помощи в середине 1990-х г. г. российских институтов и специалистов при создании заводов по производству тяжелой воды и строительстве исследовательских тяжеловодных реакторов. В Араке действительно строится исследовательский тяжеловодный реактор IR-40 мощностью 40 МВт, который сможет нарабатывать ежегодно до 9 кг плутония. Но его сооружение началось в сентябре 2004 г. исключительно иранскими специалистами (северные корейцы, которых постоянно упрекают в распространении ядерных технологий, имеют опыт в строительстве только газографитового реактора, а способные это сделать китайцы, пакистанцы или русские в такой деятельности замечены не были). В конце прошлого года была проведена инспекция этого объекта со стороны МАГАТЭ, которая показала, что возведение необходимых зданий почти завершено. Установлены главный кран в реакторном здании и компенсатор давления системы охлаждения реактора. Однако, по мнению российских специалистов, до 2015 г. его запуск достаточно маловероятен ввиду отсутствия существенной внешней помощи.

Россия не соорудила в Иране ни одного исследовательского реактора. Зато это в 1968 г. сделали США, поставив Тегеранскому ядерному научно-исследовательскому центру легководный реактор мощностью 5 МВт. Позднее уже Китай продал Ирану две "подкритичные" сборки (1992 г.), миниатюрный источник нейтронов мощностью 27 кВт (1994 г.) и исследовательский тяжеловодный реактор нулевой мощности (1995 г.), который является единственным реактором этого типа в ИРИ (его реальная мощность составляет 100 Вт), позволяя нарабатывать ежегодно до 100 г плутония. Все поставленное Пекином оборудование было размещено в Исфахане.

Только в 2006 г. в Араке был запущен, опять же без всякой помощи со стороны России, единственный завод по производству тяжелой воды. Качество производимой там продукции внушает серьезные опасения. Возможно, именно поэтому в Исфахане инспектора МАГАТЭ обнаружили шестьсот 50-литровых емкостей тяжелой воды, по-видимому, зарубежного производства. Эти сомнения усилились после того, как им запретили взять соответствующие пробы для последующего анализа.

В-четвертых, крайне спорным является тезис о возможности использования Бушерской АЭС в качестве источника оружейного плутония в ближнесрочной перспективе. Легководные реакторы нигде не используются для наработки плутония оружейного качества, который должен содержать не менее 94% изотопа плутония-239. Как правило, такой расщепляющийся материал нарабатывают в газографитовых или тяжеловодных реакторах при специальном режиме работы. Именно в этом случае облученное (отработанное) ядерное топливо (ОЯТ) будет содержать существенное количество нужного изотопа плутония. Попытка изготовления ядерного боезаряда на основе плутония из ОЯТ после легководного реактора была предпринята в США в 1970-х гг. Она показала достаточно низкую эффективность полученного оружия. По сути, речь может идти больше о т.н. "грязной" атомной бомбе, т.е. о распылении в воздухе радиоактивных веществ.

Помимо этого, в феврале 2005 г. был подписан ряд российско-иранских документов, регламентирующих возврат ОЯТ с энергоблока Бушерской АЭС в Российскую Федерацию. Отказ Тегерана от выполнения этих обязательств, как и изменение режима работы единственной АЭС с целью увеличения содержания в ОЯТ плутония-239, неминуемо повлечет за собой чрезвычайно серьезные последствия со стороны Совета Безопасности ООН, т.к. послужит косвенным признаком о принятии иранским руководством решения о создании ядерного оружия. В этом случае Израиль при, как минимум, негласной поддержке со стороны США может решиться на силовое решение существующей проблемы. Как следствие, перед руководством ИРИ возникнет закономерный вопрос о целесообразности использования ОЯТ Бушерской АЭС в военных целях, учитывая техническую сложность изготовления боезаряда имплозивного типа на основе плутония. Так, Северная Корея, наработав на газографитовом реакторе достаточное количество плутония оружейного качества, не смогла в октябре 2006 г. провести успешное ядерное испытание (мощность взрыва составила всего 400-500 т в тротиловом эквиваленте).

Более того, Иран до сих пор не обладает производственными мощностями для регенерации ОЯТ и выделения плутония в промышленных масштабах. Создание такого рода производств и транспортировку туда необходимых количеств ОЯТ сложно скрыть от технических средств разведки. Еще более сомнительно осуществление такой деятельности в небольших, быстро созданных, тайных предприятиях, как предполагают некоторые американские эксперты. Выделить, таким образом, от 6 до 8 кг плутония оружейного качества, что необходимо для производства одного ядерного боезаряда, чрезвычайно сложно из-за, в т.ч., высокой токсичности, химической активности и способности к самовозгоранию.

Таким образом, не умаляя достоинств рассматриваемого доклада Международного института стратегических исследований в Лондоне, хотелось бы отметить, что некоторые его выводы носят более теоретический, чем практический характер. Это создает кажущуюся объективность приведенной информации, затрудняя ее восприятие в целом и отвлекая порой на ненужные детали.

В докладе существенное внимание уделено российско-иранскому сотрудничеству в ядерной сфере. Это можно было бы приветствовать, если изложение материала сопровождалось реальными фактами такого сотрудничества. В действительности, это делается далеко не всегда, что создает определенную легковесность приведенным выводам и позволяет усомниться в качестве выполненной работы. По-видимому, авторам этого доклада следовало бы более тщательно анализировать имеющуюся информацию, т.к. широко распространенное на Западе мнение о масштабном взаимодействии Москвы и Тегерана в ядерной области, помимо проекта в Бушере, не имеет под собой какой-либо серьезной базы.

Оригигал публикации




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»