10.05.2008

Иван Нилов

Военно-промышленный курьер

ПРО: геополитическое оружие США

Размещение противоракет в Чехии и Польше имеет весьма отдаленное отношение к иранской ядерной программе

Размещение элементов систем ПРО США в Восточной Европе не угрожает национальной безопасности России. Такой ответ неизменно следует из Вашингтона на все российские предложения отказаться от создания операционных районов ПРО в Польше и Чехии либо перенести их элементы на территорию стран, более оптимально соответствующих задаче нейтрализации угрозы ракетных атак со стороны Ирана. Не вызывает сомнений, что администрация Буша использует ПРО в качестве средства достижения своих военных и геополитических целей, имеющих весьма отдаленное отношение к проблеме иранской ядерной программы. Каков же подлинный смысл действий США по развертыванию противоракетных систем?

Вопрос о ПРО поднимался еще задолго до появления в Иране политического режима, который Соединенные Штаты считают источником потенциальной угрозы для себя и своих союзников по НАТО. С окончанием холодной войны этот вопрос вроде бы был исчерпан. Зато возникла проблема совсем иного порядка. США столкнулись с серьезными трудностями при формировании новой военной и политической доктрины. Как точно подметил один из мэтров американской геополитики Джордж Сорос, "после распада Советского Союза Соединенные Штаты остались без врага, который позволял им олицетворять одновременно и сверхдержаву, и лидера свободного мира. Такая перемена застала нас врасплох".

Администрация Джорджа Буша четко осознавала масштаб возникшей проблемы, которая, в свою очередь, порождала процесс стагнации в ВПК и ряд других негативных экономических явлений. Одной из попыток найти выход из военно-политической прострации стал чрезвычайный президентский указ (Executive Order 12735) от 16 ноября 1990 года, содержавший заявление о национальном чрезвычайном положении в связи с угрозой применения против США химического и биологического оружия так называемыми "странами-изгоями". Поскольку средством доставки такого оружия могли служить баллистические ракеты, противодействовать этой угрозе было решено путем создания противоракетного щита, что вполне соответствовало прежним, принятым еще при Рейгане доктринальным положениям Республиканской партии. Поражение республиканцев на президентских выборах 1991 года поставило крест на этих планах. Тем не менее проблема осталась, доставшись в наследство президенту Клинтону.

В сентябре 1992 года Иран и Китай подписали договор о сотрудничестве в сфере ядерных технологий. Реакция со стороны военного ведомства США последовала немедленно. Министр обороны Лес Эспин заявил об угрозе распространения оружия массового уничтожения и привел перечень потенциально опасных стран - Иран, Ирак, Сирия, Ливия, Северная Корея. Центр по нераспространению - специальное подразделение ЦРУ, созданное для контроля за перемещением ядерных и ракетных технологий в "третьем мире", обнародовал информацию о наличии у этих государств ракет средней дальности, а также о потенциальной опасности появления в их арсенале межконтинентальных баллистических ракет. Все это позволило Пентагону приступить к разработке амбициозной противоракетной программы.

Первым реальным проектом в этой сфере стало предложение США своим союзникам по НАТО о развертывании Средиземноморской нестратегической системы ПРО. Выбор Средиземноморского ТВД в качестве операционного района идеально соответствовал задаче перехвата ракет, запущенных с территории Ирана, Ирака или Ливии. Ни Польшу, ни Чехию, ни какую-либо другую страну Балтии и Восточной Европы в связи с этими планами американские военные не упоминали вообще. Что само по себе служит фактическим опровержением нынешних инициатив Пентагона по размещению элементов систем ПРО в Восточной Европе под предлогом защиты от ракетных атак со стороны Ирана. Тем более что американские разработки начала 90-х гг. ясно говорят о том, что Польша и Чехия для выполнения такой задачи не подходят.

Однако планы развертывания Средиземноморской системы ПРО не нашли понимания у Верховного главнокомандующего. После консультаций с директором ЦРУ Джеймсом Вулси президент Клинтон отказался выделить Пентагону запрошенные им финансовые средства, поскольку информацию о разработке ядерного оружия Ираном, Ираком и Ливией разведывательное ведомство не подтверждало. Клинтон, больше озабоченный внутренними проблемами страны и не имевший лоббистских связей с производителями оружия, одним из приоритетов своей политики считал снижение военных расходов.

8 ноября 1994 года Республиканская партия одержала крупную победу на выборах в Конгресс. Ключевые посты в структурах законодательной власти заняли известные "ястребы" Боб Доул, Джесси Хелмс и Ньют Гингрич, выступавшие за возвращение США к основополагающим принципам рейгановской политики. Одним из первых реальных шагов в этом направлении стала атака на директора ЦРУ, который якобы продемонстрировал поверхностное отношение к интересам национальной безопасности. Уступая требованиям республиканского большинства, президент отправил Джеймса Вулси в отставку.

Всего за три года, прошедших с момента завершения холодной войны, военно-промышленный комплекс США оказался в состоянии кризиса. В специальном докладе министерств торговли и обороны, представленном президенту 12 ноября 1994 года, приводились цифры падения прибылей предприятий ВПК: если в 1993 году объем продаж вооружения составил 33,2 млрд. долларов, то в 1994-м сократился до 12,9 млрд. На грани остановки находилось производство танков М1А2, истребителей F-15, вертолетов "Апачи" и "Блек хок". В целях поддержания стабильной работы отрасли пришлось пойти на беспрецедентный шаг - выставить на продажу противоракетные комплексы "Пэтриот". В разделе рекомендаций подчеркивалась необходимость значительно увеличить ассигнования на военные нужды.

14 ноября 1994 года президент Клинтон подписал Executive Order 12938, тем самым объявив чрезвычайное положение ввиду "необычайной и серьезной угрозы национальной безопасности, внешней политике и экономике Соединенных Штатов, которую представляет распространение ядерного, химического и биологического оружия, а также средств их доставки". Фактически, этот указ давал зеленый свет запуску программы противоракетной обороны. Требовалось только найти подходящий информационный повод.

По времени возвращение "ястребов" во власть совпало с кризисом американской внешней политики в Европе. Франция выступила с инициативой создания европейской системы коллективной безопасности с участием России, Украины и Белоруссии. Более того, президент Франсуа Миттеран и председатель Национального собрания Филипп Сегэн высказались против расширения НАТО на Восток, что, по их мнению, могло "привести к появлению в Европе нового "железного занавеса". На этой почве наметилось чрезвычайно опасное для США сближение позиций России и Франции. Дополнительным усложняющим фактором стал крупный военно-дипломатический провал Соединенных Штатов в Боснии, в результате которого отношения между европейцами и американцами внутри НАТО серьезно обострились.

Что означала для США реализация концепции коллективной безопасности в Европе? Известный американский политолог Сэмюэл Хантингтон однозначно отвечал на этот вопрос: "С окончанием холодной войны у НАТО появилась одна главная и четкая цель - обеспечить свое существование, не допустив возвращения политического и военного контроля России в Центральной Европе". Поэтому в сложившейся ситуации определенные круги американского политического истэблишмента оказались заинтересованы в создании напряженности в отношениях с Россией, несмотря на декларируемое "стратегическое партнерство". При этом роль катализатора конфликта была отведена ПРО.

13 января 1995 года глава Минатома РФ Владимир Михайлов объявил о заключении крупного контракта с Ираном на строительство ядерного реактора в Бушере. Через 48 часов в Кремль пришло письмо президента Клинтона с уведомлением, что США намерены приступить к испытаниям систем ПРО нового поколения. Пентагон получил санкцию Белого дома на проведение в течение двух лет 14 экспериментальных запусков с целью изучения эффективности отдельных элементов. Одновременно в Вашингтоне прошла пресс-конференция представителей ЦРУ, которые официально предупредили, что Москва становится поставщиком технологий производства ядерного оружия в "страны-изгои" и через семь лет такое оружие у Ирана будет. Хотя никаких доказательств предъявлено не было, обострение отношений между Россией и НАТО стало свершившимся фактом. Соответственно, было запрограммировано и продвижение альянса на Восток, к западным границам России.

Однако, решая с помощью ПРО задачу выживания и расширения НАТО, Соединенные Штаты открывали ядерный "ящик Пандоры". Договор об ограничении систем противоракетной обороны, заключенный СССР и США в 1972 году, представлял собой одну из основ стабильности в мире. Запрет на создание стратегической системы защиты от межконтинентальных баллистических ракет являлся главным фактором разрядки и остановки разработок новых видов ядерного и ракетного оружия. Намерение США в одностороннем порядке выйти из Договора по ПРО возобновляло угрозу распространения оружия массового уничтожения, против чего выступали сами Соединенные Штаты. Более того, мир оказывался перед лицом совершенно иной геополитической ситуации, связанной с очередным витком неограниченной гонки вооружений, милитаризацией космоса и в перспективе - возможностью вспышки новой холодной войны. Тем не менее республиканские "ястребы", по существу, реанимировавшие СОИ и рассматривавшие эту программу в качестве концентрированного выражения политики Рейгана, совершили необратимый переход от теории "звездных войн" к практике.

К моменту прихода в Белый дом Джорджа Буша "неоконсервативное" крыло Республиканской партии разработало внешнеполитическую доктрину, известную под названием "Новый американский век". Сами за себя говорили главные цели этой доктрины: "Мы должны значительно увеличить расходы на оборону, если хотим выполнить наши глобальные обязательства и модернизировать свои Вооруженные Силы. Мы должны укрепить наши связи с демократическими союзниками и бросить вызов режимам, которые не принимают наших интересов и ценностей".

Во время президентской кампании 2000 года Республиканский Национальный комитет обнародовал внешнеполитический манифест "Принципы американского превосходства". Одно из центральных мест в этом документе занимала программа создания глобальной системы ПРО. В частности, речь шла о том, что "администрация Клинтона не сумела использовать в полной мере положение Америки как единственной оставшейся сверхдержавы и США должны взять судьбу мира в свои руки путем создания и размещения систем противоракетной обороны. С помощью новейших систем, размещенных в космосе, мы сможем установить контроль над такими отдаленными районами, как Тайваньский пролив, не опасаясь ответных мер со стороны все возрастающего числа государств, обладающих ракетами дальнего радиуса действия. Мы сможем определять, кого защищать и когда".

Комментируя эти глобальные планы своих политических конкурентов, Джордж Сорос заявил: "Пока Северная Корея худо-бедно выполняла роль врага, необходимого для первого этапа программы создания национальной противоракетной обороны, во врага для последующих этапов постепенно превращали Китай. Консервативные республиканцы уже не первый день подчеркивали опасность подъема китайской экономики и военной мощи. Помимо Китая, у сторонников противоракетной обороны был и запасной враг, место которого зарезервировали за Россией".

13 июня 2002 года произошел фактический выход США из Договора по ПРО. В этот день на базе Форт-Гриль были осуществлены первые запуски новейших противоракет. С созданием Агентства по ПРО под командованием генерал-лейтенанта Генри Оберинга программа глобального противоракетного щита приобрела реальные очертания. Ее участниками стали 15 стран Западной и Восточной Европы, Северной Америки, Дальнего и Ближнего Востока. Параллельно полным ходом шла милитаризация космоса.

Запуск Национальной программы ракетной обороны в октябре 2001 года, задачей которой являлась разработка систем вооружения космического базирования, представлял собой возрождение рейгановской концепции Стратегической оборонной инициативы. Командующий космическими войсками США генерал Хоуэлл Эстес заявил, что "космос станет центральным элементом военной стратегии будущего". Еще категоричнее высказался его заместитель Пит Титс, заметив, что оружие в космосе появится в самое ближайшее время и "США должны быть во главе этого процесса".

Смысл проводимых мероприятий по милитаризации космоса изложил Дональд Рамсфелд накануне назначения министром обороны: "Станет возможно проецировать нашу мощь из космоса в любую точку земного шара. Владея таким оружием, Соединенные Штаты получат более сильное средство сдерживания, чем то, которым располагают сегодня, и небывалое военное преимущество во время конфликта".

Все эти колоссальные по масштабам, открыто осуществлявшиеся военные приготовления вызывали вполне законный вопрос: против кого они направлены? Для ПРО и космических войск бен Ладен и "Аль-Каида" были слишком мелкими противниками. Как известно, лучшее оружие в борьбе с терроризмом - это военно-полицейские операции и контрразведывательные методы спецслужб. Анализируя эту проблему, обозреватель журнала "Офицеры России" Дмитрий Сунженцев отмечал: "Зачем Пентагону сегодня, когда военное доминирование Америки неоспоримо, тратить огромные средства на создание оружия вне Земли? По словам сенатора от Республиканской партии Боба Смита, с помощью космического оружия США вступят в эпоху "поколений безопасности", которую их корабли, танки и самолеты им не обеспечат. Тем самым США стремятся сохранить доминирование в глобальном информационном пространстве, обеспечивающее им превосходство в ведении любой наземной войны. Закрепив за собой "космические позиции", американские военные получат возможность наносить удар по любой точке земного шара в любое время".

8 марта 2005 года президент Института распространения демократий и директор проекта "Новый американский век" Брюс Джексон выступил перед сенатским Комитетом по международным делам с программным докладом "Будущее демократии в Черноморском регионе". Суть доклада сводилась к объявлению Украины, Грузии, Молдовы и некоторых других стран региона "центром стратегических интересов Соединенных Штатов". В пользу своей концепции Джексон привел аргументы, относившиеся скорее к сфере военной стратегии.

"Границы демократий Черноморского региона примыкают к Сирии, Ираку, Ирану и странам Каспийского региона, - заявил он. - Нация, контролирующая Черное море, сможет контролировать ключевые территории Ближнего Востока: Черноморский регион обеспечивает доступ к стратегическим ресурсам Центральной Азии и является важным для наших европейских союзников и стабильности мировых цен на нефть: Западное и южное побережье Черного моря станет границей НАТО и вскоре Европейского союза".

Серия "цветных революций" открывала перспективу закрепления американского присутствия на постсоветском пространстве. Через два месяца после доклада Джексона в сенате вице-президент США Дик Чейни произнес в Вильнюсе свою знаменитую речь, которую обозреватели единодушно сопоставили с фултонской речью Уинстона Черчилля. Кульминацией стало заявление Чейни, что России предстоит сделать выбор: "вернуться к демократии" или "стать врагом". В свете триумфального шествия "цветных революций" смысл этого заявления был совершенно очевиден.

Однако к тому моменту уже проявились неизбежные последствия затяжных военных конфликтов в Ираке и Афганистане. Еще 28 января 2005 года в Конгресс поступило грозное письмо "Об увеличении численности Сухопутных войск армии США", в котором говорилось: ":За истекший месяц согласно рапорту генерал-лейтенанта Джеймса Хемли возможности Резервной армии пополнять войска в Ираке и Афганистане были практически исчерпаны. Единственный путь к выполнению военного аспекта нашей миссии на Ближнем Востоке состоит в увеличении численности вооруженных сил". Составителями этого письма были участники проекта "Новый американский век", инициировавшие вторжение в обе ближневосточные страны.

Как это было во время боснийского кризиса 1994 года, европейские союзники США стали выходить из-под контроля. Лоббистские связи семейства Буш с Carlyle Group, вице-президента Чейни с Halliburton и прочих первых лиц администрации с производителями оружия и нефтяными компаниями, получавшими огромные прибыли от войны в Ираке, не составляли тайны ни для кого из лидеров европейских государств. Военный конфликт, развязанный по абсолютно надуманному предлогу, привел к серьезным разногласиям между Вашингтоном с одной стороны и Берлином, Парижем, Мадридом - с другой.

Однако наибольшую опасность представляла начавшаяся осенью 2005 года дискуссия между Россией и Западной Европой о создании в обход США объединенной системы противоракетной обороны Европейского союза (ЕвроПРО). Россия - единственная из европейских стран обладала уникальным опытом разработки, производства и эксплуатации систем ПРО. Этот российский опыт вполне мог быть использован для создания нестратегической противоракетной обороны Евросоюза. Тем более что находившиеся на вооружении Российской армии мобильные зенитные ракетные системы С-300 и С-400 обладали более высокими тактико-техническими характеристиками, нежели зарубежные аналоги, в том числе американские. Да и в эксплуатации они обходились куда дешевле, не требуя таких колоссальных бюджетных ассигнований, какие предполагала американская противоракетная программа. В подобной ситуации администрации Буша не оставалось ничего другого, как прибегнуть к испытанному средству.

С начала 2006 года резко усилилось американское информационное, дипломатическое и военное давление на Иран. Кульминацией стало проведение демонстративных военно-морских маневров в Персидском заливе в октябре-ноябре. Но главные события происходили в Восточной Европе. Правительства Польши, Чехии, стран Балтии, находившиеся под влиянием США, вопреки общественному мнению принимали решения о размещении на своей территории элементов американских противоракетных систем. Тем самым достигалось не только блокирование идеи ЕвроПРО. Перед геополитическим оружием ставились более глобальные задачи.

Сегодня смысл размещения систем ПРО США в Восточной Европе очевиден: в связи с затяжной и в перспективе проигранной войной в Ираке и Афганистане НАТО оказался в состоянии внутреннего кризиса, который виден невооруженным глазом. В феврале нынешнего года Великобритания объявила о выводе части своих войск из Басры, что один из лидеров "Аль-Каиды" Абу аль-Завахири назвал "большой нашей победой". В течение нескольких месяцев Германия упорно отказывается направлять своих солдат в южные афганские провинции, где ведутся интенсивные боевые действия. Лихорадочный поиск подкреплений доходит до абсурда, когда натовские чиновники приезжают в страны, еще не являющиеся членами альянса, и просят у них солдат. В частности, с такой миссией побывал на Украине генерал-лейтенант Марк Ванкейрсбилк, заявивший во время пресс-конференции в Киеве о том, что "НАТО заинтересован в отправке украинских военных в Афганистан". Поэтому для придания Североатлантическому альянсу стимула консолидации Соединенным Штатам пришлось пойти на прямое обострение отношений с Россией и обеспечить внутреннюю целостность НАТО ввиду "русской угрозы". Эту задачу и выполняет ПРО.

Отнюдь не случайно начальник Генерального штаба ВС РФ Юрий Балуевский назвал размещение элементов ПРО США в Восточной Европе "провокацией". И главная задача России - на эту провокацию не поддаваться.




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»