30.01.2008

Владимир Евсеев

Новая Политика

Нужно ли Москве дружить с Ираном?

Оригинал публикации.

Пути развития российско-иранского сотрудничества достаточно часто обсуждаются как в СМИ, так и внутри экспертного сообщества. При этом одни выступают за стратегический союз Москвы и Тегерана, который, по их мнению, позволит России стать независимым геополитическим центром силы. Другие же предупреждают об опасности такого союза ввиду ярко выраженной антизападной политики нынешнего иранского руководства, которое, пренебрегая интересами собственного народа, тратит миллиарды долларов на реализацию крайне дорогостоящих ядерных и ракетных программ. В этих условиях даже ограниченное сотрудничество России с Исламской республикой Иран (ИРИ) рассматривается на Западе как вызов для всего международного сообщества, что может привести нашу страну к определенной политической и экономической изоляции. Следовательно, рассматриваемая проблема не имеет однозначного решения и требует самого детального рассмотрения.

Экономические реалии

Наиболее известно российско-иранское сотрудничество в сфере атомной энергетики, которое заключается в достройке, ориентировочно осенью 2008 г., атомной электростанции (АЭС) в Бушере. Это сотрудничество носит исключительно мирный характер, так как строящийся реактор не предназначен для наработки плутония. С декабря 2007 г. (начало поставок ядерного топлива) на АЭС в Бушере стали распространяться гарантии Международного агентства по атомной энергии. Причем, в соответствии с подписанными в феврале 2005 г. российско-иранскими соглашениями, ИРИ взяла на себя обязательства по возврату отработанного ядерного топлива с энергоблока Бушерской АЭС в Россию, что исключает возможность его использования в военных целях. Строительство АЭС в Бушере является достаточно крупным контрактом, стоимость которого превышает 800 млн. долларов США. В этом контракте задействованы около трехсот российских предприятий, что создало приблизительно 20 тыс. рабочих мест.

Несмотря на давление со стороны Запада, продолжается российско-иранское военно-техническое сотрудничество. Так в течение 2006 г. в Иран были поставлены 29 зенитных ракетных комплексов "Тор М-1" на сумму около 1 млрд. долл. Помимо этого, Тегеран хотел бы закупить зенитные ракетные системы среднего и дальнего радиуса действия "С-300 ПМУ1". Однако в январе 2006 г. Иран, вопреки мнению международного сообщества, возобновил ядерные исследования в области обогащения урана, поэтому переговоры по этому вопросу были прерваны. Неожиданно в декабре 2007 г. министр обороны ИРИ М.М. Наджар заявил о предстоящих поставках из России пяти дивизионов таких комплексов, но официальные представители Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству РФ опровергли эту информацию.

Кроме этого, сотрудничество между Москвой и Тегераном развивается в областях добычи и транспортировки нефти и газа, строительства железных дорог в рамках проекта "Север-Юг", предусматривающего создание транспортного коридора от российско-финской границы до иранского порта Бендер-Аббас в Персидском заливе, а также в сфере поставок продовольствия и товаров легкой промышленности. В конце октября 2005 г. российская ракета-носитель "Космос-3М" вывела на орбиту первый иранский спутник связи и космической фотосъемки. В настоящее время российское научно-производственное объединение Прикладной механики им. академика М.Ф. Решетникова по иранскому заказу разрабатывает телекоммуникационный геостационарный спутник.

Однако в целом современные российско-иранские экономические отношения сравнительно слабы. Так по итогам 2006 г. Россия заняла только 11 место среди всех внешнеторговых партнеров Ирана (совместный торговый оборот - около 2,1 млрд. долл.), уступив место даже Нидерландам и Греции. Перспективы же дальнейшего российско-иранского экономического сотрудничества крайне неясны, так как в отношении ИРИ уже введены санкции со стороны Совета безопасности (СБ) ООН, США и ряда других ведущих государств. Препятствует этому и то, что Москва и Тегеран, как крупнейшие экспортеры углеводородного сырья, достаточно часто вступают в прямую конкуренцию, в частности, на европейском газовом рынке, а совместная добыча иранских энергоресурсов не всегда возможна ввиду отсутствия соответствующих передовых технологий.

Политические реалии

В политической сфере российско-иранские отношения также крайне противоречивы. С одной стороны, в период 1990-х годов Иран был традиционным политическим партнером России в сдерживании суннитских радикальных группировок, в первую очередь, на Северном Кавказе, недопущении изоляции Армении, мирного урегулирования в Таджикистане, а также активно помогал в свержении режима талибов в Афганистане. В 2000-е годы Москве в целом удалось восстановить свое влияние на Северном Кавказе и в Центральной Азии, что несколько уменьшило потребность в российско-иранском партнерстве. Вместе с тем, Иран уже сейчас занимает в регионе Ближнего и Среднего Востока столь значительное место, что без сотрудничества с ним решение таких острейших региональных проблем, как иракская, афганская или арабо-израильская становится невозможно. Помимо этого, Тегеран как региональный соперник Анкары в значительной степени ослабляет ее влияние, в первую очередь, в стратегически важном для Москвы районе Закавказья.

С другой стороны, приверженность нынешнего руководства ИРИ к ортодоксальной "хомейнистской" идеологии, поддержка им исламистских группировок и провокационная антизападная политика, на фоне нерешенности региональных проблем, усугубляет ситуацию в сфере международной безопасности. Причем, ввиду территориальной близости, любой вооруженный конфликт какой-либо страны с Ираном может привести к дестабилизации ситуации вначале в Закавказье, а затем и на Северном Кавказе. При этом следует учитывать следующие обстоятельства:

  • на Кавказе сохраняются нерешенными целый ряд территориальных конфликтов (Нагорный Карабах, Абхазия и Южная Осетия), которые могут обостриться после получения краем Косово фактической независимости от Сербии;
  • население каждой из закавказских республик на порядок меньше населения Ирана, а на территории Азербайджана проживает порядка 1 млн. внутренних беженцев из Нагорного Карабаха (свыше 10 % населения страны);
  • полной стабилизации внутренней ситуации на Северном Кавказе еще не произошло, при этом особо тяжелая обстановка наблюдается в Дагестане и Ингушетии.
  • В этих условиях даже небольшой поток беженцев, спровоцированный массированными авиационно-ракетными ударами по иранской территории, может создать огромную зону нестабильности и нанести тяжелый удар по экономике всего региона. Кроме того, иранское руководство с маниакальной настойчивостью продолжает программу обогащения урана, разумная потребность в которой отсутствует вообще, и пытается любой ценой создать полный ядерный топливный цикл, что может стать базисом для создания собственного ядерного оружия. Опасность такой деятельности для Москвы очевидна ввиду досягаемости части российской территории для иранских ракет "Шехаб-3".

    Таким образом, становится очевидно, что нынешнее российско-иранское сотрудничество носит ограниченный характер. Одна из причин этого состоит в том, что нынешнее иранское руководство, в угоду своим узко национальным интересам, достаточно часто компрометирует Москву перед Западом. Так в ноябре 2005 г. бывший секретарем Совета безопасности РФ Игорь Иванов посетил Тегеран и предложил создать на российской территории совместное предприятие по обогащению урана. Однако руководство ИРИ сделало вид, что не получало такого предложения и вынудило Москву сделать это повторно уже по дипломатическим каналам. Аналогичный случай произошел и в ходе юбилейного саммита Шанхайской организации сотрудничества в 2006 г., когда президент ИРИ Махмуд Ахмадинеджад согласился принять предложения так называемой "шестерки" (постоянные члены СБ ООН и Германия) по ядерной проблеме, а потом отказался от своих слов.

    Другая причина, существенно осложняющая российско-иранские отношения, состоит в том, что Тегеран, стремясь стать лидером мусульманского мира, постоянно старается увлечь Москву на орбиту антизападной политики. Последнее явно противоречит российским национальным интересам, так как страна остро нуждается в передовых западных технологиях и крупных инвестициях, а основные валютные поступления РФ имеют европейское происхождение. Пойдя на резкое сближение с ИРИ, Россия рискует все потерять и получить взамен только мифические контракты в сфере ядерной энергетики, речь о которых идет уже несколько лет.

    В настоящее время российско-иранские отношения переживают не самый лучший этап своего развития. Его продолжительность оценить достаточно трудно, но, по-видимому, только приход к власти в Тегеране прагматиков, способных выстроить с остальным миром взаимоприемлемые отношения, создаст серьезную базу для существенного улучшения отношений между нашими странами. А до этого времени, в условиях все усиливающейся международной изоляции Тегерана, говорить о расширении российско-иранского сотрудничества, а тем более о формировании союзнических отношений, просто несерьезно. Гораздо разумнее постараться сохранить с ИРИ партнерские отношения и убедить других в необходимости мирного решения иранской ядерной проблемы. Именно такая деятельность позволит Москве остаться серьезным игроком в регионе Большого Ближнего Востока.




    Страница:

      Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»