15.04.2001

Эдуард Безобразов

Гражданская Инициатива

Счего начиналася родина..

Проехав КПП-1*, основной въезд в город, и миновав поселок Первомайский (о нем мы рассказали в предыдущем номере), в Нашгород можно попасть минут через 15-20, если ехать на автомобиле. Сейчас трудно представить, но всего полвека назад именно гужевой транспорт главенствовал на территории ЗАТО.

Первые 50 лошадей в составе отдельного транспортно-гужевого батальона в марте 1950г. прибыли из Челябинска-40*, первого на тот момент созданного атомграда. Через месяц из Венгрии подошло подкрепление еще в 300 лошадиных сил. Ну и конечно же, пополнялся конный парк за счет "местных кадров". Таким образом удалось собрать более тысячи лошадей, которые вместе с заключенными обеспечивали все внутренние транспортировки строительных грузов.

Жуткое бездорожье, реки, непроходимая тайга и болота создавали первопроходцам немало проблем. Но не безызвестный ГУЛАГ*, а именно эта организация занималась великой стройкой, все проблемы решал, не взирая на трудности. Суровая сибирская природа супротив "романтики" зэковского труда оказалась слабовата. Тем более, что за спиною заключенных маячили зловещая тень НКВД и лично товарища Лаврентия Павловича Берия. Волей партии и правительства таежная глухомань была превращена в прекрасный город атомщиков. И по сей день всякий впервые въезжающий в Нашгород гость удивляется его чистоте, уюту и своеобразной, присущей только ему красоте.

Поразительно, но в условиях жесточайшего дефицита времени и средств создатели закрытых городов очень много внимания уделяли их архитектурному облику и экологии. Города системы ЗАТО в этом смысле кардинально отличаются от других поселений нашей страны. Здесь при строительстве в обязательном порядке сохранялись уникальные лесные уголки, создавались искуственные озера, а всю архитектуру органично вписывали в природу. Поэтому даже возведенные в 60-х годах "хрущевки" не выглядят в нашем городе столь убогими, как на Большой Земле.

К слову сказать, в закрытых городах практически не строилось временного жилья, если, конечно, не считать самых первых землянок. Один из руководителей атомного строительства, Авраамий Завенягин, часто говорил своим подчиненным: "Как можно меньше стройте времянок-бараков. Старайтесь сразу возводить капитальное благоустроенное жилье. Какая красотища вокруг! Беречь ее надо". И берегли, пусть по приказу - но берегли. И строили с отменным качеством. "Сталинки" 50-х годов до сих пор ценятся на жилищном рынке города очень высоко.

Во всем этом, видимо, сказалась "романтика" гулаговских лагерей, наложившая отпечаток на душевное состояние руководителей стройки в лучшую строну, тем более что некоторые из них на себе испытали прелести лагерного бытия, когда дедушка Сталин прореживал поле Российского народонаселения.

Строго секретный город и главный его объект - Горно-химический комбинат - первоначально предполагалось разместить в шахтных выработках, в горе. Причем город должен был располагаться всего на 50 метров выше комбината. Кто подал такую идею, теперь доподлинно не известно. Но то, что вариант этот рассматривался - это точно. Эхо далеких споров неожиданно прозвучало не так давно в сюжете телекомпании НТВ, посвященном Железногорску. Доверчивый журналист оповестил всю страну, что в случае ядерной угрозы ВСЕ НАСЕЛЕНИЕ атомграда должно было скрыться в горе и продолжать спокойно нарабатывать ежедневные 6 кг оружейного плутония.

Это, конечно, чушь, но чушь показательная.

Рассчитанный первоначально на 20-25 тысяч жителей, город очень скоро разросся. В настоящее время в нем проживает более 100 тысяч человек. К "старой", центральной части Железногорска были пристроены несколько микрорайонов, полукольцом опоясавшие рукотворное озеро. Проточный водоем с акваторией в 3,55 кв. км. был в свое время искусственно насыщен рыбой (щука, окунь, карп, карась). Это излюбленное горожанами место отдыха придает городу определенный колорит: именно за него гости именуют атомград "Сибирской Швейцарией".

Прозорливость первостроителей Красноярска-26 проявилась еще и в том, что с годами промышленные предприятия не оказались в черте города. Вернее, растущий город так и не сумел к ним подобраться. Они по-прежнему расположены на периферии, в том числе и атомное производство, скрытое под большой толщей горных пород. Рабочих туда возят на электричке, которая выехав из города, и проехав по обрывистому берегу Енисея, скрывается в тоннели горного массива, где и расположены глубоко под землей атомные производства известного на весь мир Горно-химического комбината. Заключенные около десятка лет отбойными молотками и динамитом пробивали в горных породах многокилометровые тоннели и огромные помещения, где потом и расположились три атомных реактора и завод по производству плутония.

Вопреки слухам, экологическое состояние атомграда в настоящее время можно считать удовлетворительным. Гамма-фон в городе при суточном контроле составляет 11-15 мкР\час, что не превышает естественных показателей. После остановки двух прямоточных реакторов и сокращения получения плутония, выбросы радионуклидов в атмосферу и сбросы сточных вод ГХК стали не превышать установленных нормативов. Из 650 проб питьевой воды, отобранных из сети города в 1999г., не соответствовали требованиям стандарта по бактериологическим показателям всего три.

Сегодняшние реалии существенно отразились на жизни горожан. Полностью рассчитанный на государственное обеспечение город ("Все для фронта, все для победы!") и сейчас является наполовину дотационным. Правда, с временами развитого социализма ему уже не сравниться. Если бы не режим секретности, прежний Железногорск советской пропаганде можно было бы эффективно использовать как витрину, образец побеждающей коммунистической идеи. Увы, как и все военные игрушки СССР, к переходу в капитализм город оказался не готов. Вернее сказать, не поверили в реальность горбачевской "перестройки" "отцы" города, привыкшие к социалистической халяве. Долгих десять лет руководители основных предприятий ждали возврата прежних порядков, не прекращая, впрочем, потихоньку разворовывать общенародную собственность. Кстати, тащили и при социализме. И у нас в городе были свои директора "Елисеевских магазинов", которые с приходом перестройки пошли под суд. Но судили, как и во всей стране, стрелочников, то есть не тех, кто приказывал давать и кто брали, а тех кому приказывали давать (Попробовали бы не давать - взашей поперли бы с должности).

Помимо существования самого города в нем существует еще и власть, как законодательная, так и исполнительная.

В бытность сущность власти определялось руководителями стройки, что было естественным, так как все руководители-генералы были выходцами из ГУЛАГА, а их основными подопечными заключенные.

После смерти Сталина число заключенных в городе начало резко сокращаться. Отпала нужда и в гулаговских генералах. Многие их них были отправлены в отставку, а некоторые расстреляны вместе с Берия.

К этому времени строящийся поселок получил статус города со всеми атрибутами административных и законодательных структур.

Со дня первых выборов и до начала 90 годов, городские властные структуры формировались "отцами города" - руководителями основных градообразующих предприятий. Они же, или их замы, составляли костяк исполкома. Нельзя сказать, что это было плохо для города. Но только при социализме, когда город как сыр в масле катался. С распадом социализма перестала существовать и власть "отцов", так как их в новый состав властных структур народ избирать перестал. Постарались, естественно, демократы, которые в начале 90 годов имели в городе определенную силу.

Формироваться демократы начали в период перестройки. Способствовало же становлению городской демократии введенная властями талонная система и пустующие полки магазинов, чего во все предыдущие времена в городе не наблюдалось.

Во время ГКЧП местная власть, естественно, поддерживала этот сброд, что для нее закончилось катастрофой. После ГКЧП, все городское руководство было переизбрано, а кресло мэра занял демократ.

Неожиданно свалившаяся на демократов власть, сыграла с ними злую шутку. Их блок распался. Все разбрелись по партиям. И в конечном итоге власть они потеряли. Правда, и "отцы города" вернуть ее себе не смогли. А народ стал избирать кого попало - кто больше наобещает или наврет.

Избранные взамен "отцов" новые руководители города, пообтершись на непривычных местах, потихоньку-помаленьку оттерли бывших хозяев города и от власти, и основных финансовых потоков.

Помыкавшись и походив с протянутой рукой к новой власти, а все основные предприятия города в течение многих лет являлись задолжниками по бюджету, "отцы" вновь ринулись во власть.

Первый шаг им удался на славу - представитель ГХК, основного градообразующего предприятия, стал председателем городского Совета, оттеснив с этой должности ставленника нуворишей-коммерсантов пришедших к власти четыре года назад.

 

Второй шаг, видимо, будет предпринят к концу года, в момент перевыборов главы городской администрации. Кого предпочтут горожане не ясно: и новое пока не принесло что-либо существенное, и возврат старого не предвидится.

Сейчас городом управляет бывший предприниматель, официально якобы в предпринимательской деятельности не участвующий. Прокуратура по этому мнению придерживается другой позиции. Но мер, как обычно, не принимает.

В период прихода к руководству команды мэра-предпринимателя, горожанам обещалось многое: развитие предпринимательства, новые предприятия, индивидуальное жилищное строительство. В общем, наступление экономического бума.

Поначалу мэр свои обещания вроде бы выполнял. Только за 2000-й год по программе развития ЗАТО* было израсходовано около полумиллиарда рублей. К сожалению, экономическая эффективность новых производств пока не велика. Главной надеждой мэра-коммерсанта в этом плане был и остается водочный завод, возведенный ударными темпами, и производящий водку "Парламент ХХ1 века". Обещанное же развитие предпринимательства осуществилось только для небольшой кучки мэрских корешей, допущенных к бюджетной кормушки. Зачахло и индивидуальное строительство, обещанное для всех жителей города, как только мэр возвел себе особняк в три этажа.

Не все спокойно в бывшем Соцгороде и в криминальной сфере. Раньше слегка подвыпившего гражданина мигом определяли в медвытрезвитель, потом оформляли ему положенные 15 суток, лишая при этом всех социальных благ на долгий период (очередь на квартиру и автомобиль, повышение разряда или оклада, премия и т.д.). Теперь же по городу можно спокойно дефилировать с испитой мордой и нецензурной бранью, не боясь, что тебя кто-либо остановит. Местная пресса сообщила как-то, что экипаж патрульно-постовой службы городского ОВД подобрал глубокой ночью на газоне вусмерть пьяного главбуха одного из местных банков. Так что всеобщее падение нравов разрастается, общество бороться с этим не желает, а милиция - не хочет. Пьянство и наркомания стали обыденными в некогда благополучном городе, где в прежние времена по закону не могло получить прописку лицо, хотя бы раз осужденное советским судом. Выселение из города было очень эффективным орудием власти в поддержании морального облика строителей коммунизма на надлежащем уровне. А теперь люди оказались предоставлены сами себе. Вид собирающих бутылки бомжей в Железногорске уже давно никого не смущает.

Падение доходов населения и неуверенность в завтрашнем дне ведут к тому, что Нашгород "стареет" на глазах. Число умерших превышает число родившихся примерно в 1,5 раза. Примерно та же картина складывается и в соотношении регистрируемых браков и разводов. В структуре причин смертности горожан на 1-м месте располагаются заболевания сердечно-сосудистой системы (53,1% умерших). На втором - раковые заболевания (18,2%). На третьем - несчастные случаи, отравления, травмы (15,1%). В частных разговорах утверждается, что основной процент смертности от рака дают пожилые работники "грязных" производств ГХК. Медики это всячески отрицают - впрочем, так же голословно: вся статистика по Комбинату остается засекреченной.

Жизненная необеспеченность серьезно отразилась на многих горожанах. От повальной нищеты город спасают садоводческие участки. На сто тысяч жителей их сейчас около 20.000. Причем садовый бум начался давно, еще в советские времена. Народ как чувствовал, что вслед за системой талонов грянет продовольственный кризис - и не ошиблись. К счастью, городские власти не отказали народу в помощи: в плане выделения приусадебных участков тогда было сделано многое, что предопределило выживаемость железных горцев в наше безрадостное время.

Сохранить хорошее в нашей стране трудно. А вот испортить что-либо - нет проблем. Построенный без трущебных окраин город местные власти все-таки нашли способ испохабить, застроив окраины гаражными гадюшниками. И главную роль сыграли тут в первую очередь корыстные мотивы, т.к. те начальники, кто выдавал разрешения на постройку гаражей, и те кто отпускал материалы (а при социализме они были фондовыми и строго лимитировались), всегда входили в число застройщиков. Как правило - через подставных лиц. Это давало возможность построить несколько гаражей, а потом их продать. Учитывая, что стоимость теплых гаражей нередко приближалась к стоимости автомобиля, можно представить, какой "навар" имели эти люди. И понятно, что архитектурный облик сооружаемых гаражей уже никого не беспокоил. Ну а поскольку автовладельцы предпочитали применять в строительстве всевозможные списанные материалы, то плоды их труда способны повергнуть человека слабонервного в нешуточную депрессию. Посему туристов на городские окраины никогда не возят.

Вообще, на местном уровне в социалистический период дурости было проявлено немало. К примеру, руководство Минсредмаша, тогдашнего хозяина закрытых городов, разрешило до 20% возводимого жилья - а его в городе ежегодно сдавалось куда больше, нежели на Большой Земле - строить коттеджного типа, то есть, отдельными жилыми домами. Но много лет просидевший в кресле председателя исполкома Иван Власенко был категорически против этого. Моральный облик строителя коммунизма не позволял ему возрождать атрибуты капиталистического бытия.

Коттеджи правда в городе были, на улице имени пролетарского писателя Максима Горького, в простонародье называемой Дворянской, в которых проживали руководители партии (естественно КПСС) и основных производств. Не знаю, как к этому относился Горький в потустороннем мире, но моральный облик строителей коммунизма от этого не страдал.

Примечательно здесь еще и то, что прилагающийся к коттеджу участок земли составлял отнюдь не пресловутых советских "шесть соток" - а до сотни. Вот и неудивительно, что на большинстве участков их владельцы предпочли сохранить девственную тайгу. Не на огороды же им было эту землю распахивать? Неудивительно и то, что в годы дикого капитализма бывшие апологеты коммунистической идеи свои хоромы приватизировали без малейших угрызений совести. За что боролись-то, в самом деле?

Вообще, после прихода капитализма Железногорск сильно сдал во всех смыслах. Имея при социализме достаточно высокий уровень жизни, горожане в одночасье лишились всего: гарантированной работы, заработной платы, социальных пособий и благ. В основном пострадали пенсионеры, которые в закрытых городах обеспечивались нормальной пенсией и имели определенные накопления "на черный день", которые испарились в один миг после пресловутого отпуска цен Гайдаровским правительством. Строители атомграда оказались преданы тем государством, ради благополучия коего они и совершили свой трудовой подвиг. Теперь они искренне радуются даже 100-рублевой подачке властей накануне бывших советских праздников или - что вероятнее - накануне очередных выборов. Работники всесильного некогда ГХК в конце мая ждут, не дождутся задержанной в марте зарплаты. Купить благосклонность самой активной части электората стало удивительно просто и дешево…

Несмотря на все город живет и трудится, пытаясь выбраться из беспросветной нищеты, в которую его погрузила нынешняя власть, не сумевшая найти должное применение квалифицированному труду местных рабочих и научному потенциалу закрытых городов.




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»