13.11.2006

Георгий Кунадзе

Politican.com.ua Украина

Сцены из театра Кабуки

Три сценария для северокорейского ядерного кризиса

...их вялые и разрозненные действия так и останутся живым напоминанием о представлении в театре Кабуки, на сцене которого, безуспешно призывая друг друга не терять времени, неподвижно сидят актеры. В Кабуки, положим, инертность и нарочитая медлительность - это закон жанра. Такое же поведение в международной политике - знак безответственности.

Северокорейские ядерные испытания вызвали почти единодушное осуждение мирового сообщества. Совет Безопасности ООН принял беспрецедентно жесткую резолюцию, квалифицировав действия Пхеньяна как угрозу миру и стабильности. В резолюции перечислены как требования к КНДР, так и ограничения на связи с этим государством, которые будут действовать вплоть до выполнения им указанных требований.

С чисто академической точки зрения было бы, наверное, интересно порассуждать о том, каким образом постоянным членам Совбеза неожиданно удалось согласовать "северокорейскую" резолюцию в столь бескомпромиссной редакции. Сейчас, однако, важно понять, будет ли она эффективно применена. Полной уверенности на этот счет нет.

Business as usual?

Сразу после принятия резолюции госсекретарь США К.Райс посетила Токио, Сеул, Пекин и Москву, а спецпредставитель правительства КНР Тан Цзясюань побывал в Пхеньяне. Итоги переговоров в пяти столицах освещались крайне скупо. Похоже, впрочем, что все их участники, как бы придя в себя от шока, вызванного северокорейскими испытаниями, вернулись к своей обычной тактике. В частности, КНДР опять обещала пойти на уступки, как только США сделают то же самое. И, говорят, даже извинилась "за доставленное беспокойство". Россия осторожно подталкивала США к двустороннему диалогу с КНДР. И уже вроде бы намекала на желательность постепенного смягчения санкций по мере того, как КНДР начнет выполнять требования резолюции Совбеза. Республика Корея по привычке колебалась, Япония демонстрировала недавно обретенную решительность. Ну а США и Китай отдельно друг от друга пытались организовать процесс урегулирования. При этом США отдавали предпочтение методам принуждения, дежурно опровергая обвинения в намерении применить против КНДР военную силу. В свою очередь Китай негромко ратовал за методы убеждения.

Одним словом, менее чем через месяц после северокорейских ядерных испытаний участники так называемых "шестисторонних переговоров" просто возобновили прерванный год назад вялый торг, как будто испытаний этих не было вообще. Все это очень напоминало представление в театре Кабуки, где действующие лица иной раз подолгу сидят на сцене в полной неподвижности, на разные лады повторяя, что промедление смерти подобно. На самом деле не исключено, что такое кажущееся бездействие ключевых игроков имеет более рациональное объяснение: никто из них толком не знает, что и как надо делать.

Поэтому, поддержав "северокорейскую" резолюцию Совбеза и выполнив, таким образом, свой долг перед мировым сообществом, Россия, США и Китай вместе с Республикой Корея и Японией сочли за благо взять паузу, чтобы без спешки оценить новую ситуацию. Для этого им прежде всего потребуется критически осмыслить и по возможности учесть все многообразие взглядов на северокорейскую ядерную проблему, во взвешенном состоянии существующих как в экспертном сообществе, так и в общественном мнении.

Было бы, конечно, наивно полагать, что государства формируют свою внешнюю политику, ориентируясь только на общественное мнение. Однако еще наивнее думать, что даже такие государства, как недемократический Китай или полудемократическая Россия могут позволить себе общественное мнение игнорировать. И потому, что внешняя политика - это всегда и везде инструмент внутренней политики. И еще потому, что принимающая внешнеполитические решения государственная элита, как правило, больна теми же комплексами, что и общество, которым она управляет.

Исходя из такого понимания взаимосвязи внешней и внутренней политики, хочу предложить вниманию читателя три логически обобщенных взгляда на северокорейскую ядерную проблему на ее нынешнем этапе - алармистский, шизофренический и оптимистичный.

Хватай мешки, вокзал отходит

Вообще говоря, алармистский взгляд на вещи просто по определению интернационален: страх перед непонятным, ожидание наихудшего сценария развития любого кризиса присущи человеческой природе. Применительно к северокорейской ядерной проблеме он и подавно не выглядит беспочвенным.

В самом деле, любому нормальному человеку политический режим в Пхеньяне покажется диким, кровожадным и непредсказуемым. К тому же и сам режим старательно культивирует именно такие представления о себе, пусть даже и в целях самозащиты. Чудовищные последствия даже ограниченного применения ядерного оружия хорошо понятны всем. Именно поэтому мало кто решится пустить его в ход. Репутация же северных корейцев позволяет предположить, что они сделают это без долгих раздумий.

КНДР - страна, уже давно живущая на грани коллапса. Она подобна тяжелобольному человеку, который может умереть от простуды. Как раз такой своей слабостью КНДР особенно опасна: когда гибель неминуема, совершить самоубийство, забрав на тот свет побольше врагов, - не худший выход из положения.

Реальные возможности северокорейской ядерной программы неизвестны. Подземный ядерный взрыв, произведенный в КНДР 9 октября, был крайне маломощным. Не означает ли это, что северокорейская ядерная программа продвинулась гораздо дальше, чем предполагалось? А если так, не следует ли ожидать, что уже совсем скоро, например, через год, КНДР будет располагать серийными ядерными боеголовками для своих ракет. И кстати, сколько оружейного плутония она успела накопить? Никаких сведений об этом нет. Задним числом понятно, что Рамочные договоренности 1994 г. между США и КНДР, избавившие последнюю от специальных инспекций МАГАТЭ, были ошибкой и притом непоправимой. Не придется ли за нее расплатиться именно сейчас?

Санкции против КНДР, только что введенные Советом Безопасности ООН, оказались еще большей ошибкой. С одной стороны, санкции слишком мягки и избирательны, чтобы поставить КНДР на колени раньше, чем она обзаведется полноценным ядерным оружием. С другой стороны, санкции страшно озлобили северных корейцев, расценивших их как фактическое объявление войны. Как это понимать, неизвестно, но звучит угрожающе. Санкции предусматривают принудительный досмотр грузов, поступающих в КНДР или отправляемых с ее территории. Для этого придется, в частности, перехватывать в открытом море грузовые суда под северокорейским флагом. Северокорейские моряки могут оказать сопротивление, следовательно, перехват судов в море будет сопряжен с применением оружия, что рано или поздно побудит КНДР к акциям возмездия. Эскалация конфликта по сути дела неизбежна, а это путь к войне, независимо от намерений конфликтующих сторон. Памятуя о такой перспективе, кто именно рискнет взяться за перехват северокорейских судов и кто предпочтет от этого воздержаться?

В целом алармистский взгляд на северокорейскую ядерную проблему сводится к тому, что полумерами ее уже не урегулировать. Нужны радикальные политические решения. Таких решений в сущности всего два.

Первое из них, очевидно, заключается в том, чтобы без промедления нанести по КНДР военный удар. Причем не хирургический, а массированный. Гипотетически рассуждая, и по политическим, и по чисто военным причинам такая операция под силу только США. Уделом остальных великих держав, включая Россию и Китай, будет либо невмешательство, либо декларативное неодобрение американской операции.

Массированный военный удар по КНДР, скорее всего, привел бы к быстрой ликвидации этого государства. Шансов на сопротивление или на партизанскую войну, подобную тем, что идут в Афганистане и Ираке, у северных корейцев, видимо, все же нет. Проблема, однако, в том, что еще двенадцать лет назад американцы провели комплексную оценку вероятных потерь от проведения полномасштабной военной операции против КНДР среди военнослужащих и гражданского населения, а также материального ущерба, сочли их совершенно неприемлемыми и, как говорится, закрыли тему.

В итоге сегодня сторонниками инициативного военного решения ядерной и всех других северокорейских проблем остаются разве что карикатурные американские генералы, знакомые нам по классическому фильму "Доктор Стрейнджлав". И еще, быть может, не менее карикатурные "либералы", которые не любят северокорейского диктатора порой до потери здравого смысла.

Другое политическое решение, логически вытекающее из алармистского взгляда на северокорейскую ядерную проблему, предполагает умиротворение КНДР по полной программе. В принципе взять на содержание такую маленькую, нищую и отчаянную страну, как КНДР, несложно. Может, и правда пойти на это в обмен на ее отказ от ядерного оружия, хотя бы и не до конца поддающийся проверке.

Вполне понятно, что самым убежденным сторонником умиротворения КНДР из страха перед ее непредсказуемостью, помноженной на ракетно-ядерную мощь, является сам северокорейский диктатор. Сидит он в своем роскошном бункере, кушает лобстера и между делом посылает всем странам мира, малым и великим, сигнал: "Сдавайтесь, вы окружены. Ничего вы со мной не сделаете. Кишка у вас тонка". По счастью, однако, и политкорректные европейцы, и единокровные южные корейцы, и идейно близкие Ким Чен Иру китайцы, и ностальгически привязанные к нему россияне, не говоря уж об американцах и японцах, как будто понимают, что издержки фактической капитуляции перед страной-шантажистом неприемлемо велики.

Таким образом, ни одно из двух радикальных политических решений, диктуемых алармистским взглядом на северокорейскую ядерную проблему, в действительности неосуществимо. Следовательно, и сам алармистский взгляд в целом оперативной ценности не имеет.

Империя зла ответит за все

Простая констатация: США являются не только самым сильным, но и одним из самых нелюбимых государств в мире. Каким образом возникла и развивалась нелюбовь к США у разных стран и народов - вопрос для серьезных исследований в области политики, экономики, психологии и психиатрии. Для целей же данной статьи достаточно сказать, что независимо от природы этого сложного чувства оно не должно брать верх над разумом и здравым смыслом.

Не любить США (как, впрочем, и любую другую страну) - личное дело и показатель психического здоровья каждого. Культивировать нелюбовь к США, раздувать ее до уровня массового психоза в погоне за поддержкой избирателей - дело совести каждого политика, каким бы нелепым ни казалось само словосочетание "совесть политика". Недопустимо, однако, чтобы нелюбовь к США мешала принимать адекватные решения в сфере внешней политики и национальной безопасности. Как это, увы, нередко случается и в России, и в некоторых других странах. Примером тому служит шизофреническая теория, согласно которой именно США виноваты в ядерном шантаже, затеянном миролюбивым северокорейским руководством. Действительно, это ведь США двенадцать лет назад с упорством, терпением и изобретательностью, достойными лучшего применения, вели с КНДР тяжелые переговоры по проблеме ядерного нераспространения. Это США подписали с КНДР Рамочные договоренности, позволившие последней избежать санкций за нарушение ее обязательств по Договору о нераспространении ядерного оружия. (По справедливости эти санкции следовало применить к КНДР еще в 1994 г., их, однако, отложили фактически благодаря поручительству США.)

Общеизвестно, что международный консорциум КЕДО с участием США, Республики Корея и Японии строил в КНДР два предусмотренных Рамочными договоренностями легководных реактора с большим отставанием от графика. Не в последнюю очередь виноваты в этом были сами северные корейцы, периодически отзывавшие со строительства своих рабочих и даже пытавшиеся подвергать иностранных специалистов оболванивающей пропагандистской обработке. Впрочем, сам консорциум тоже оказался не готов работать в таких экзотических условиях и особой оперативности не проявлял, возможно, вполне намеренно.

В целом, однако, ничто не мешало северным корейцам набраться терпения и спокойно ждать, тем более что Рамочные договоренности обязывали США до ввода реакторов в строй ежегодно поставлять в КНДР на безвозмездной основе по полмиллиона тонн мазута. И США это обязательство исправно выполняли до тех пор, пока с большим опозданием не обнаружили, что северные корейцы еще с 1999 г. Рамочные договоренности нарушали, потихоньку начав закупать центрифуги для обогащения урана. Только после этого поставки мазута были прекращены, а строительство реакторов приостановлено.

В вину США ставят нелицеприятные, а порой и откровенно воинственные высказывания в адрес КНДР руководителей американской администрации. Как и в правительстве любой другой страны, в администрации США, надо полагать, хватает "толоконных лбов", привыкших сначала говорить и лишь потом думать. Зато поклонников идей чучхе и лично "любимого руководителя" всех корейцев в Вашингтоне наверняка нет ни одного. И все же "академический" тезис о том, что КНДР проводит ядерные и ракетные испытания в целях самозащиты от недружественных американских заявлений поражает своей легковесностью. Хотя на самом деле все, видимо, даже проще. Пойманные на нарушениях Рамочных договоренностей северокорейские "стратеги" решили затеять с США новый торг, но ошиблись в выборе средств, перейдя ту черту, за которой он становится невозможен.

Спор о том, насколько адекватна теория о виновности США в ядерном шантаже, затеянном КНДР, бесконечен. Но задача ведь другая: понять, имеет ли эта теория оперативную ценность, то есть может ли она быть положена в основу политики. Предположим поэтому, что теория о виновности США безупречна. По логике вещей отсюда следует, что мировое сообщество должно, видимо, подвергнуть США суровому наказанию. Например, принять в Совете Безопасности ООН жесткую резолюцию, обязывающую США оказать КНДР почет и уважение и в знак примирения немедленно возобновить ей поставки мазута. И кстати, не применить ли к США какие-нибудь санкции? Смешно? Пожалуй.

Зато совсем не смешно предложение, логически противоречащее теории о виновности США, но тем не менее регулярно выдвигаемое сторонниками этой теории. Суть предложения в том, что США должны вступить в двусторонние переговоры с КНДР и решить все вопросы. Казалось бы, если это Вашингтон своими неумелыми и злокозненными действиями довел северных корейцев до ядерного шантажа, то доверить ему вести новые переговоры от имени и по поручению мирового сообщества никак нельзя. Оказывается, можно, потому что так хотят сами северные корейцы. Вероятно, в рамках своего примитивного понимания современного мира они считают США его "главным начальником" и не хотят размениваться на переговоры с "шестерками".

К прямым переговорам между США и КНДР как главному формату решения ядерной проблемы с понятной убежденностью призывают северокорейские агенты влияния, обнаружить которых нетрудно: их аргументы чаще всего почти текстуально совпадают с официальными заявлениями Пхеньяна. Гораздо любопытнее вопрос о том, почему повторяет этот призыв Россия. Казалось бы, уж России, вечно озабоченной тем, что американцы норовят единолично решать все мировые проблемы, делать это не пристало.

Попытка разобраться в мотивах, которые движут российской дипломатией, приводит к крайне неприятным выводам об осознанном стремлении уйти от ответственности за решение острейшей проблемы ядерного нераспространения, проблемы по определению общемировой, а не эксклюзивно американской. И о лукавой попытке получить впоследствии повод для того, чтобы, смотря по обстоятельствам, обвинить США в плохой работе, в самоуправстве или, скажем, в пренебрежении интересами России. Или, может быть, российская дипломатия хочет помочь США еще больше утвердиться в роли мирового лидера?

В целом ясно, что северокорейская ядерная проблема должна решаться с участием всех заинтересованных стран. На шестисторонних переговорах или в Совете Безопасности ООН. Только таким путем можно найти решение на основе баланса интересов и, что особенно важно, равной ответственности всех стран за его выполнение.

Впрочем, сами американцы явно не готовы вновь вступать в двусторонние переговоры с КНДР. Не желая, видимо, ни нести единоличной ответственности за их возможный провал, ни подставляться под обвинения в своекорыстии и злокозненности, на которые, в частности, скора Россия.

Так что и теория виновности США в северокорейском ядерном шантаже не имеет оперативной ценности. Что же все-таки делать?

Нет худа без добра

Тут-то как раз и начинается самое интересное. Спокойный анализ вдруг показывает, что ядерные испытания, устроенные северными корейцами, дают мировому сообществу гораздо больше причин для уверенности и оптимизма, чем для паники. Впрочем, судите сами.

Как минимум последние шестнадцать лет полмира стояло на ушах, силясь понять, как далеко продвинулась КНДР по пути создания ядерного оружия. О том, что она уже близка к испытаниям своего первого ядерного взрывного устройства, поговаривали, помнится, еще в самом начале 90-х годов прошлого века. А испытаний все не было. В мировой политике нет ничего тревожнее неопределенности. Не зря ведь говорят: знаешь, значит, вооружен, не знаешь - безоружен. И КНДР, надо отдать ей должное, исключительно умело играла в неопределенность, намекая порой на свои ядерные возможности, но не забывая всякий раз упомянуть и об отсутствии военных ядерных амбиций.

Вступив в новый век, КНДР подняла ставки: заявила сначала о своем праве иметь ядерное оружие, а затем и о том, что уже его создала. А испытаний все не проводила. И опять полмира терялось в догадках. И ломало голову над тем, как, пока не поздно, убедить загадочных северных корейцев от ядерного оружия отказаться и что им за это пообещать. А КНДР между тем жила как обычно: элита роскошествовала, народ голодал. Хотя по местным меркам не очень: как только с едой в стране становилось совсем плохо, находились заграничные спонсоры, готовые накормить, обогреть и войти в положение. И вот, когда начало казаться, что КНДР изобрела что-то вроде вечного двигателя для своей политики шантажа, все вдруг кончилось. Неопределенность относительно северокорейских ядерных возможностей, приводившая этот двигатель в движение, исчезла. Стало ясно, что возможности эти реальны, но не очень велики. Проведенные испытания оказались не совсем удачными. До создания ядерного боеприпаса, скорее всего, тоже не близко. Это, согласитесь, определенность, пусть пока и неполная.

Еще совсем недавно в мире хватало держав, выступавших за умиротворение КНДР. Именно они возражали против обсуждения северокорейской ядерной проблемы в Совете Безопасности ООН, неистощимо изобретая предлоги для того, чтобы с этим повременить. Именно их покровительству обязана КНДР той безнаказанностью, которой столь умело пользовалась долгие годы. Именно их "благодарные" северные корейцы и "кинули" самым беззастенчивым образом. Эти державы, прежде всего Россия и Китай, и сегодня не хотят загонять КНДР в угол. Но их вера в то, что КНДР можно в чем-либо убедить тихим незлым словом, поколеблена. Мировое сообщество оказалось едино в своем осуждении северокорейской политики. И это дает еще один повод для оптимизма.

Резолюция Совета Безопасности ООН, принятая в связи с северокорейскими ядерными испытаниями, выглядит хорошо сбалансированной и едва ли не оптимальной. Она сугубо конкретна и принципиальна, а вводимые ею санкции против КНДР понятны, не чрезмерно суровы и имеют достаточный запас для ужесточения. Последнее особенно важно, ибо санкции - это не форма наказания государства за проводимую им политику, а способ заставить его эту политику изменить. Чем жестче поэтому первоначальные санкции, тем меньше остается возможностей использовать их в дипломатии и тем соответственно ближе применение силы. Чего, естественно, хотелось бы избежать.

Северные корейцы всегда считались искусными дипломатами. Искушенные политики и эксперты многих стран не раз восхищались, наблюдая за тем, как умело играет КНДР, например, на противоречиях между участниками шестисторонних переговоров, как грамотно использует свои козыри, как тонко оценивает обстановку. И вдруг, как говорится, на глазах у изумленной общественности КНДР допустила грубейшую ошибку, восстановив против себя весь мир и добровольно отказавшись от своего главного козыря - зловещей неопределенности относительно ее ядерных возможностей.

Не успела изумленная общественность опомниться, как КНДР допустила еще одну ошибку: квалифицировав санкции как фактическое объявление войны, почти сразу же согласилась на возобновление шестисторонних переговоров, прерванных год назад. Что это, если не проявление слабости?

Одним словом, северные корейцы оказались не вполне искусными дипломатами. И это тоже приятное открытие.

Все сказанное отнюдь не означает, что КНДР не представляет собой угрозы миру и стабильности в Северо-Восточной Азии. Представляет, и немалую. Больше того, угроза эта будет, несомненно, возрастать и станет наивысшей в тот момент, когда под грузом своих системных проблем, а также общего идиотизма и неэффективности политики КНДР вплотную подойдет к саморазрушению. Северокорейские ядерные испытания вряд ли добавили к этому сценарию что-то существенное. В конце концов, КНДР ведь обладает и другими видами оружия массового уничтожения, причем в отличие от ядерного находящиеся в боеспособном состоянии. И все к этому как-то привыкли. Вывод прост: северокорейскую ядерную проблему надо решать, но организованно, коллективно и без паники, чреватой, как известно, ошибками. Короче говоря, надо поспешать не торопясь.

Какова при этом оперативная ценность такого оптимистичного взгляда на северокорейскую ядерную проблему? Может ли он стать основой для эффективной политики? Конечно, может, но при выполнении ряда важных условий.

Первое из них предполагает, что все члены ООН и прежде всего страны, непосредственно вовлеченные в урегулирование северокорейской ядерной проблемы, одинаково интерпретируют и добросовестно применяют резолюцию, принятую Советом Безопасности ООН в связи с северокорейскими ядерными испытаниями. В частности, они исходят из того, что требования резолюции представляют собой неразрывный пакет и должны быть выполнены КНДР в полном объеме.

Задача предотвращения ввоза в КНДР и вывоза из КНДР сырья, материалов и готовой продукции, перечисленных в резолюции Совбеза, требует досмотра всех без исключения грузов, пересекающих северокорейскую сухопутную, морскую и воздушную границу. При этом досмотр северокорейских судов в открытом море может быть сопряжен с риском боевого столкновения и, как следствие, конфликта. В идеале поэтому такой досмотр следовало бы, видимо, осуществлять силами всех стран.

Второе условие - единое для членов ООН понимание того, что отдельные тактические уступки со стороны КНДР, например ее согласие на возобновление шестисторонних переговоров, не является достаточным основанием для смягчения ныне действующих международных санкций. Кроме того, резолюция Совбеза сама налагает определенные ограничения на договоренности, которые могут быть достигнуты в ходе шестисторонних переговоров. В частности, эти договоренности, очевидно, не могут идти вразрез с требованиями Соглашения о гарантиях, заключаемого МАГАТЭ со всеми участниками Договора о нераспространении ядерного оружия.

Третье условие - безусловная готовность Совбеза оперативно рассмотреть вопрос о введении дополнительных санкций против КНДР при продолжении ею действий, угрожающих миру и стабильности, например в случае проведения повторных ядерных испытаний.

Четвертое условие - отказ всех членов ООН от инициативного применения военной силы в отношении КНДР при безусловной готовности жестко и солидарно отреагировать на возможные военные провокации с ее стороны.

Наконец, пятое условие - санкции Совбеза не затрагивают вопросов оказания КНДР гуманитарной, в частности продовольственной, помощи. Однако сама такая помощь должна предоставляться на стандартных условиях, предполагающих участие представителей международных гуманитарных организаций в ее распределении на месте.

Изложенные выше предложения, естественно, не претендуют на то, чтобы рассматриваться как исчерпывающие или безальтернативные. Ясно, однако, что рано или поздно странам, непосредственно вовлеченным в урегулирование северокорейской ядерной проблемы, придется согласовать и принять к исполнению нечто подобное. В противном случае их вялые и разрозненные действия так и останутся живым напоминанием о представлении в театре Кабуки, на сцене которого, безуспешно призывая друг друга не терять времени, неподвижно сидят актеры. В Кабуки, положим, инертность и нарочитая медлительность - это закон жанра. Такое же поведение в международной политике - знак безответственности.




Страница:

  Copyright © 1998, «NuclearNo.ru»